Смотрел на них всех и понимал, что две трети могут пойти по пизде в первые три года после приюта.
- А чего ждёте вы? Что я вас за руку возьму и к славе-богатству приведу, что ли? Я дал вам ринг, форму, знания. Я дал вам возможность проявить себя. А вам это нахуй не надо! Один! Один человек из десяти использует свой шанс! Он и без меня не пропадет! Зачем мне на остальных тогда свое время тратить?!"
"Ребята пристыженно смотрели в пол, только Макс сверлил меня взглядом.
- Просто запомните сейчас одно. Если Художник проиграет, то проиграет он из-за всех вас.
А если выиграет, то вы все выиграете благодаря одному ему. Сила в команде. А у вас ее нет. Я заявил несколько человек, а выступать будет один. Занятие окончено. Проваливайте. Завтра в девять за вами автобус приедет.
Ребята нехотя пошли к выходу. Я запихнул руки в карманы и смотрел им вслед с тяжёлым сердцем.
- Иван Андреевич, - послышалось со спины.
Я закатил глаза и обернулся.
- Что вам, Ада Львовна?
Женщина повернула ко мне экран телефона, где шло видео, как я ору на ребят.
Я вздернул бровь. Переслала его кому-то? Нафига тогда показывает?
- Вы будете хорошим отцом! - вдруг выдала она. - Смотрите, как они задумались!
Мои брови поползли выше. Ущипните меня. У меня, походу, пришла белочка в виде Ады Львовны.
- Вы… вы - настоящий мужчина! - восторженно шепнула она и пожамкала мне руку в области плеча, потом демонстративно удалила видео и ушла.
Я сел на лавку и задумчиво посмотрел ей вслед, усмехнулся.
Это что, на нее просто наорать надо было?!
Я долго сидел в зале, опустошенно глядя на ринг.
Вывернув перед ребятами душу наизнанку, невольно поднял с глубин мутный осадок из застарелых обид и комплексов.
И на мать, несмотря на наличие которой оказался, по факту, сиротой. И на своих первых девчонок, которым в итоге оказывалось мало того, что я мог дать в свои двадцать лет.
Казалось, все уже давно в прошлом и больше не трогает меня. Но нет, трогает. Скребёт по внутренностям, оставляя свежие царапины.
Но ещё больше выкручивает другое.
Сейчас у меня есть все. И есть та, которой я готов это “все” бросить к ногам. А ей это, сука, не нужно! Ни я не нужен, ни деньги мои, ни слава!
И в итоге я опять полный ноль. Пустое место с деньгами и славой.
Надо было бы позаниматься, чтобы не потерять форму, но в данный момент я испытывал такую жуткую слабость, что даже руки едва поднимал. Будто мне на них по две гири привязали. Я с трудом доплелся до своего кабинета, упал на диван, закрыл глаза.
