– Да конечно, – щурюсь. – Домой к нам припёрся и доставал меня, на свадьбе родителей рядом сел.
– Ты о себе слишком высокого мнения, сестрюнь, – усмехается Мир. – Дома я у вас был по работе, на свадьбе так поставили таблички.
– Лазил по моей страничке, – добиваю с улыбкой.
Как-то я увидела видимо случайный лайк от него, потому что он быстро исчез.
– Да тебе в разведку надо, – хмыкает Мирон. – Я ж должен был посмотреть, что за родня у меня. Так что, не переживай. На фотки не дрочил. Можно подумать, ты не поинтересовалась, кто я такой, и не попускала слюни на фотографии?
– Нет! – возмущаюсь.
Посмотрела, конечно же. Просто аккуратно, чтобы никуда не тыкать.
Фотографии у него, на самом деле, очень классные. Видно, что его фотографировал человек, который хорошо знаком с композицией. Но понтов там – мама не горюй. Посмотрела, глаза позакатывала, и все. Обошлось без слюней.
– Опять краснеешь, – усмехается сводный и отодвигает пустую тарелку. – Ладно, нормальный суп. Не как у Крис, конечно, но сойдёт.
Скриплю зубами. Мало какой женщине понравится сравнение с другой, даже если это сказано человеком, которому хочется поправить корону. Лопатой.
– Гречка, ммм! – делает счастливое лицо Мирон и вздыхает, придирчиво разглядывая еду во второй тарелке. – Обожаю.
Снова смотрю концерт с принюхиванием.
– Ну, не как у Крис точно, – хмыкаю. – Придется пострадать. Зато как вернёшься, начнёшь ещё больше ее ценить. Если она тебя дождется, конечно.
Мирон перестает жевать и сверлит меня взглядом.
– А тебя, походу, никто не ждёт, да?
Обидно сейчас было.
Но я улыбаюсь.
– С недавних пор я целая.
Мир хмыкает, выковыривая мясо из тарелки.
– Мужику можно позавидовать. И сколько он тебя выдержал?
– Ой, давай вот без этого. Это я его бросила.
– А он очень расстроился, видимо? – усмехается это непробиваемое чудовище.
– Господи, у тебя на все ответ найдется? – возмущаюсь.
Мирон лишь довольно кивает и я замолкаю. Ем свою гречку, глядя в тарелку.
– Спасибо, – отодвигает он тарелку с оставшейся крупой.
– Сейчас чайник принесу.
– Э, а доедать кто будет? – хмурюсь.
– Пощади, хозяйка, – прикладывает сводный руку к груди. – Я и так подвиг совершил.
После чая заваливаюсь на диван и листаю найденный в террасе романчик. В доме уже более-менее тепло, но ноги все равно мёрзнут, поэтому я укрываюсь одеялом, погружаясь в чтение.
Мирон заходит с улицы и, недовольно покосившись на меня за то, что я заняла его место, скидывает куртку и заваливается в мою колыбель.
