Мой Дьявол

Видеть перед собой не взбешённого до белого каления психопата, а спокойного и абсолютно хладнокровного циника, у которого явно ни разу не дрогнет рука, когда он начнёт резать меня скальпелем вдоль и поперёк. Правда, никакого холодного оружия в его руках я не увидела, да и держал он ладони в карманах домашних брюк, одетых, скорей всего на голое тело, как и его чёрный летний джемпер. Как будто просто вышел прогуляться по номеру (ещё и босиком), случайно наткнувшись на меня в холле.

— Я…я-я… не-е… — и какого, спрашивается, мне вообще приспичило открывать рот, в попытке проблеять что-либо в ответ? Мне бы думать о том, что лучше всего сейчас сделать и выбрать для этого самое правильное решение.

Но, увы, в таком состоянии думать совершенно не получалось.

— Ты «не-е» что? Наверное, просто заблудилась, поэтому случайно сюда и вышла, пока блуждала всю ночь по номеру в поисках выхода к живым людям. Кричать и звать на помощь не пробовала?

Моё сердце снова громыхнуло со всей дури о грудную клетку, когда Маннерс вдруг сделал на меня первый неспешный шаг.

Почти ленивый, будто через нехочу. При этом не спуская с моего оцепеневшего лица прожигающего насквозь взгляда. Не знаю, что сейчас на самом деле творилось в недрах его чёрной бездны-души, но уж явно ничего хорошего. По крайней мере, для меня."

"— В-вы… вы не имеете права держать меня здесь против моей воли! — и почему я не додумалась захватить вместе с баллончиком пенки-крема для бритья какой-нибудь аэрозольный распылитель с едким освежителем воздуха или дезодорантом? Могла бы попробовать пшикнуть последним в глаза Маннерсу.

Конечно, на свой риск и страх, но хотя бы получила при этом хоть какую-то моральную компенсацию.

И как он вообще меня вычислил?! Это же в принципе невозможно! Совершенно никак! Если, конечно, он не человек!

— И вот зачем ты начинаешь врать мне прямо в лицо, mon papillon, огорчая меня больше чем уже есть? Напомни мне, пожалуйста, хоть один день или случай, когда я тебя брал против твоей воли? Когда ты отбивалась от меня и упрашивала со слезами на глазах не трахать тебя?

Вот и всё.

Вот и наступил конец его наигранного спокойствия. Хоть циничная улыбка так и не сошла до конца с его ленивых губ, в его звучном (будто рычащем от усиленной сипотцы) баритоне она уже не ощущалась. А в почерневших глазах так и подавно.