Мой драгоценный мужчина

– Очередной ремонт? – понимающе уточнил я, зная, что как только в семействе брата ожидается пополнение, его жена бросает все дела и начинает едва ли не заново по болтикам разбирать их дом.

– Переживу, – улыбнулся Рашхан. – Главное, чтобы Ева была счастлива.

В голосе грозного адмирала, которым все привыкли видеть моего брата, прорезались непривычные нотки нежности. В этот момент за его спиной раздались рассерженные голоса племянников.

– Опять драка! Я всю неделю только и успеваю, что носы этим сорванцам лечить! – вздохнул Рашхан.

– Кто-то безумно сильно хотел сыновей, Вселенная тебя услышала, – веселясь от души, заметил я.

– Ничего, вот родится у тебя мальчик…

– Мы девочку ждем, – широко улыбаясь, напомнил я.

Из гостиной Рашхана послышался вой и грохот, и он, не прощаясь, отключил лиар, явно перемещаясь к сыновьям.

Я же, едва сбросил вызов, вышел из кладовой комнаты, решив проверить, как там Миранда. Еще час назад она уснула прямо в гостиной, и я укрыл ее пледом и затемнил помещение, чтобы как следует отдохнула.

Вот же непоседа! Сдается, и дочка будет в нее. От этой мысли меня затопило нежностью и еще большим желанием увидеть свою кареглазую.

Я нашел Миранду, замершую возле законченной мной сегодня утром статуи, в практически пустой мастерской. Все остальные мои работы, за исключением этой, как и творения моей жены, сейчас находились на нашей совместной выставке в Звездной Галерее.

Эту статую в подарок для Миранды я создавал долго и кропотливо, старательно передавая такие любимые черты моей искорки, изученные за эти годы так, как ничьи другие.

– Нравится? – спросил почти шепотом.

Она обернулась, вытирая ладонью скользнувшую слезинку, так расчувствовалась от моей работы. Мое сердце вновь затопило нежностью.

– Очень. Она прекрасна.

– Это ты прекрасна, кареглазая моя.

Я медленно подошел к ней, обнял свою самую невероятную женщину, вдыхая запах ее волос.

– Никогда не думала, что ты видишь меня такой… – вдруг сказала Миранда, заглядывая в мои глаза. – Такой… У меня даже слов подходящих нет, Крис.

– Светом всей моей жизни, – отозвался я, слегка касаясь ее полураскрытых губ.

– Крис…

– Обожаю тебя до умопомрачения, искорка. Неужели успела забыть? Так я напомню.

Я нашел ее губы, пропадая в этом долгом, пока не сбилось наше дыхание, поцелуе. Порой мне все же так сложно выразить чувства словами.