Мой драгоценный мужчина

И только строгий режим, жесткая дисциплина и тренировки практически на износ на далекой изолированной станции, когда в твоей жизни, кроме них остаются разве что учеба и редкое общение с родными, потому что дар все еще нестабилен, помогли ей освоить способность. Причем освоить так, что действия доведены до автоматизма.

Я до конца даже не мог и представить, чего ей это стоило. Чего подобное стоило каждому из них, подписавшим договор с правительством.

– О чем ты так задумался, Маркус? – спросил Наран, подходя и останавливаясь рядом.

– Об одаренных, – честно ответил я. – Они не просто сильные, – кивком показал я на Криса и Миранду. – А контролируют себя на высшем уровне практически в любом моменте. И, сдается, платят за это немалую цену. В эмоциональном плане в таком случае все должно быть весьма жестко.

Некоторое время Наран молчал, смотря то на Криса, то на Миранду.

– Да, это так. Учиться отсекать эмоции, часто просто не проявлять их, сдерживаться, переключаться на контроль над силой – все это никогда и никому не дается легко, Маркус.

Ты ведь знаешь. И, если мы отсечем грязные методы Ара, связанные с угрозами и шантажом одаренных и их семей, именно из-за такого подхода, где ты подчиняешься приказам и не имеешь права выбора, лишаешься до момента становления силы любой свободы, одаренные не хотят работать на правительство, – сказал Наран. – Это очень трудный и болезненный путь, выдержи-ка его…

Что верно, то верно. Только этой стороны вопроса, как и того, что любой с высшим уровнем дара нуждается в помощи, никто не видит.

Единственное, чего хочет общество, так это знать, что оно в безопасности. И правительство, взяв одаренных под свой контроль, гарантирует это. Конфликт здесь просто неизбежен.

– Но в то же время такой подход минимизирует шансы на срывы, хотя, разумеется, никто из одаренных до конца от них не застрахован.

Я вгляделся в отрешенное лицо Криса, перевел взгляд на сосредоточенную на преодолении препятствия Миранду.

– Интересно, если бы ариаты, которые не видят картины целиком, узнали бы, чего им, и вообще нам всем одаренным с высшим даром стоит преодолеть себя и стать такими, какими есть, перестали бы, наконец, считать нас монстрами? – не удержался я от вопроса.

– Тебе ведь не нужен мой ответ, – вздохнул Наран. – Бояться нас будут всегда, но в наших силах напомнить, что нами можно… пусть не восхищаться, на такое наше общество пока что не способно, но хотя бы быть благодарными за помощь и не считать нас исчадиями бездны.