Онлайн-библиотека книг
Что я могу с этим поделать?
«Что-то он недоговаривает, этот бывший баньши», – подумала Катя. Но она уже сделала выбор.
– Пойдемте, Эдуард Георгиевич!
И они пошли сквозь туман, освещенный луной другого мира, – то ли вперед, то ли назад. А может быть, даже вниз. Направления и расстояния тут потеряли значение. Но Кате было совсем не страшно. Почему-то возникла уверенность, что она точно найдет выход, даже без помощи бывшего баньши. Ей казалось, что она способна проложить дорогу в любом направлении, даже из этого туманного мира в тот, настоящий.
На душе у Кати потеплело. Тэм – он как путеводная звезда. Она чувствует его в самом густом тумане. А если это очередная иллюзия и Кате суждено бесконечно бродить в этом тумане?
Тут туман внезапно поредел, и Катя увидела уже знакомое ей дивной синевы озеро. А на берегу – нечеловечески прекрасную хрупкую девушку с лицом, исполненным такой печали, что можно было поверить: она и наплакала это озеро за сотни лет ожидания.
Девушка взглянула на Катю, и та поняла, что печальная красавица очень похожа на Ротгара. Как сестра-близнец. Как женская часть единого целого. Как две половинки одной сущности.
«Только сиды так могут!» – подумала Катя, глядя на тоскующую красавицу с непроницаемо-синими глазами и испытывая благоговение перед ее страданием и ее тайной.
– Я за тобой, – сухо проговорила Катя. – Там снаружи тебя кое-кто давно ждет. Пошли?
Глава двадцать восьмая
Воздаяние"
"Однажды ранним летним утром встретил тролль-хищник на лесной тропинке мудрого эльфа.
– О! – воскликнул Хищник. – Сид! Я тебя съем!
– Не ешь меня, хищный тролль! – воскликнул эльф. – Лучше я открою тебе смысл жизни и смерти!
– Валяй, – разрешил тролль-хищник, потому что был очень любознателен, если дело касалось еды.
– Смысл жизни и смерти, – важно проговорил эльф, – состоит в том, что вы, тролли, живете и умираете не понимая, что есть жизнь и что есть смерть. Вы думаете, что в вашей жизни есть какой-то смысл.
– Неглупо, – согласился тролль. – Но – очевидно. Я и сам знаю, что никакого смысла в моей смерти не будет. Другое дело – твоя смерть.
