Мой единственный

Вонь, знаете ли. Там, должно быть, царит жуткий смрад.

Дрю проглотил рвущийся из груди смех.

– Значит, мне отводится роль слуги, который не может позволить себе излишнюю брезгливость?

– Совершенно верно, и больше ни единого слова, иначе вы можете выдать свою национальность.

– Пустяки, – улыбнулся Дрю. – Из американцев выходят столь же прилежные слуги, как из англичан.

– Возможно, однако английский лорд даже под страхом смерти не согласится взять в услужение американца.

Это была старая шутка. Джеймс так привык называть американцев варварами, что никогда бы не признался в обратном.

Капитан не встретил их на палубе, но «гостей» проводили в его каюту. Таким образом капитан, видимо, пытался показать, кто хозяин на корабле.

Впрочем, напыщенность капитана мгновенно испарилась, стоило лорду представиться:

– Джеймс Мэлори, виконт Райдинг. Вы хорошо поступили, приняв нас, капитан…

– Кантел, – поспешил в свою очередь представиться капитан, вскакивая из-за письменного стола.

– Капитан Кантел, – повторил Джеймс, слегка склонив голову в знак приветствия.

Дрю пришлось признать, что Джеймс выбрал верную манеру поведения. Ранее, когда он крикнул экипажу другого судна, что дело не терпит отлагательств, на нем приспустили паруса и приготовились принять шлюпку с гостями. Джеймс вполне радушно поздоровался с капитаном. Тот сразу же расслабился, потеряв бдительность…

Первый орудийный залп был сделан официальными документами, которые Джеймс извлек из нагрудного кармана и бросил на стол.

– Как сами видите, наше внимание привлек тот прискорбный факт, что у вас на борту невинный человек. Вам надлежит незамедлительно его освободить.

Капитан Кантел не сразу ответил. Он продолжал читать документы, а потом его глаза сверкнули гневом.

– Один из заключенных – лорд? Мы просто не могли допустить такую серьезную ошибку, лорд Мэлори. На корабле нет ни одного человека, носящего это имя.

– Не думал, что вы столь глупы, – сухо произнес Джеймс. – Впрочем, полагаю, вы в полной мере осознаете последствия вашего участия в этом заговоре. Посему не стану порицать вас за то, что вы пытаетесь это отрицать.

Лицо капитана Кантела побагровело.

– Слово офицера, я понятия не имею, о чем вы говорите.