Мой единственный

Глаза Мильтона сверкнули злобой.

– Ты этого не сделаешь!

– Уже все подписано.

Разгневанный Мильтон вскочил с кресла.

– Как ты смеешь ломать продуманные годами планы?

– Какие планы? – с любопытством поинтересовался Ричард.

Джулия прикоснулась ладонью к его руке на случай, если понадобится ее вмешательство. Но Ричард казался на удивление спокойным перед разъяренным графом.

– Я совершеннолетний. Имущество, которое перешло от нее мне, не имеет к тебе никакого отношения.

– Мы должны быть одной семьей. А члены семьи поддерживают друг друга.

Я полагал, что отныне ни в чем не буду нуждаться.

– Миллеры предлагали тебе целое состояние, лишь бы избавить Джулию от брачных обязательств, – напомнил графу Ричард. – Почему ты не воспользовался этой возможностью?

– Этих денег мало.

– Продай коллекцию, которую ты хранишь наверху, в своей гардеробной, и денег у тебя будет больше чем предостаточно.

– Ты спятил? – почти взвизгнул Мильтон. – Я начал коллекционировать эти вазы еще в молодости! Это моя единственная подлинная страсть!

И тут Джулия догадалась:

– Господи! Вы что, уже потратили деньги из приданого на покупку очередных ваз?

– Конечно, потратил.

Вы понятия не имеете, как долго мне пришлось ждать, пока представится возможность купить все, о чем я мечтал! То немногое, что осталось от семейного состояния, было потрачено задолго до смерти моей жены. Всему виной ее родители! Раньше я жил вполне счастливо, время от времени покупая новую вазу для коллекции, но потом цены взлетели. Я места себе не находил от злости. Ты не способен понять, каково любить что-то всем сердцем, но не иметь возможности приобрести это. Так прекрасно окружить себя драгоценными вещами! Теперь они стали мне не по карману. Год за годом поставщики показывали мне вазы, полагая, что я смогу их приобрести, а мне приходилось им отказывать.

– Неужели ты не осознаешь, как жалко это звучит? – презрительно проговорил Ричард. – И каким глупцом надо быть, чтобы больше ценить бездушные, холодные вещи, а не людей в твоей жизни?

– Не суди меня, мальчишка! – зло бросил Мильтон.

 – Во всем виновата твоя мать! Ее долги и долги ее родителей! А потом она еще повесила тебя мне на шею. Ты обязан был исправить несправедливость… От тебя зависело процветание семьи. И посмотри только, что ты наделал, неблагодарный щенок!

– Ты вообще отец мне или нет?

– Я вырастил и воспитал тебя, – словно защищаясь, промолвил Мильтон.

– Это не тот ответ, на который я рассчитывал.