– Федор, что ты знаешь о «моем» покойнике? Ну расскажи, ты же обещал!
Он и вправду обещал.
– Георгий Чуев, сорок один год, бывший «афганец», танкист. Карьеру начал в восемьдесят шестом году в Ярославле. Ходил под тогдашним местным авторитетом, потом выбился к нему в доверенные лица и стал правой рукой. Кличка Чума. Убивал с особым шиком, так сказать, почерк у него был свой – точно в сердце и точно между глаз. На труп листочек прилаживал, на листочке цитатка из «Пира во время чумы», каждый раз разная. Говорят, что, если у него листочка с собой не было, он казни откладывал, не мог традицию нарушить.
Очень ревностно к делу относился.
– Господи помилуй, – пробормотала Марина.
Почему-то ей стало стыдно, что она лежит голая рядом с Федором Тучковым и слушает такие ужасные вещи, и пришлось до подбородка натянуть на себя одеяло.
– Он был уважаемый человек, наш Георгий Чуев, – продолжал Тучков Четвертый как ни в чем не бывало. – Когда времена стали не такими дикими, он во власть подался. В депутаты пробился легко, а потом губернатор его поприжал.
От суда он уехал в Штаты…
– Как в Штаты?!
– А что?
– Там же проблемы с визами!
– Где проблемы?
– Разве бандит может получить американскую визу?!
– Кто угодно может получить американскую визу.
– Да сколько громких случаев было, когда посольство отказывало в визе кому-нибудь. Вон хоть Кобзону!
– Маруся, – морщась, сказал Федор Тучков, – девочка моя. Ты повторяешь чужие глупости. Кобзону, может, и отказали. Кобзон Америку видал в гробу, ему и здесь тепло и приятно.
А кому надо уехать, тот обязательно уедет!
– И он уехал?
– Кобзон?
– Твой Чуев!
– Ах, Чуев!.. Ну, он не то чтобы совсем уехал, но живет теперь там, да. Сюда наезжает, все больше когда мы его приглашаем.
Марина чуть не упала в обморок.
– Вы?! Вы приглашаете убийцу и бандита?! Чтобы он из Америки приехал к нам?! И здесь вы его не арестовываете и не тащите в суд, а назначаете ему свидания в дорогих санаториях?!
– Примерно так.
– Но зачем?!"
"– Он мой осведомитель, – сказал Федор Тучков, и Марине показалось, что она слышит первоклассную мужскую гордость в его голосе.
– В Америке он то, что называется «русской мафией». Игорный бизнес, проститутки, наркота, подержанные машины. Он там не последний человек, а для моей работы это важно.
– Ты его… завербовал, да?
– Нет. Я ему пригрозил.
– Чем?
– Сказал, что посажу. И не в Матросскую Тишину, а в Ярославский СИЗО. Конечно, он уверял меня, что мы ничего не докажем, и был прав.
