Тут Марина вдруг подумала, что «Русская любовь», судя по программе, будет идти еще долго – с продолжением оказался шедеврик! – а больше заняться совершенно нечем, не на танцы же отправляться в самом-то деле! Кроме того, появление Федора Тучкова давало ей прекрасную возможность проверить свои логические выводы и умозаключения – например, про жену, и про Веронику, и про «освобождение из семейного плена».
А про ту самую деталь она ничего ему не скажет. Ей нужно прежде все обдумать самой.
– Проходите, – решительно пригласила она, словно боясь передумать, – хотите кофе?
– Хочу.
Интересно, «таскается» он за ней или все-таки нет? Как бы это проверить?
– Садитесь.
– Куда прикажете? На диван или… в кресло?
– Боже мой, куда угодно! Можете на пол сесть, я ничего не имею против! Или выйти на балкон, там тоже есть на что сесть!
– Тогда я, с вашего позволения, в кресло.
– Валяйте в кресло, – себе под нос пробормотала Марина, доливая в чайник воды из круглой канистры. Эту канистру Марина в первый же день притащила из деревенского магазина, где та стояла невостребованная, наверное, много лет.
Марина тащила ее, останавливалась, отдувалась, вытирала платочком пот, обмахивалась идиотской шляпой, которая все норовила слететь с головы, а потом ее догнал мальчишка на велосипеде, пристроил канистру на облупившийся багажник и в два счета довез до санаторных ворот.
«Что вы, тетенька, не надо! – с умеренной досадой отказался он, когда Марина стала совать ему деньги. – Денежки за работу дают, а разве ж это работа!»
Федор Тучков устроился в кресле и любовно, как показалось Марине, положил одну расписную и цветастую ногу на другую.
– Как ваше колено?
– Все в порядке, спасибо. – Я считаю, что вы должны его заклеить пластырем.
– Обязательно так и сделаю.
– Может быть, завтра имеет смысл показать колено врачу?
– Я подумаю над вашим предложением.
Тут они посмотрели друг на друга и замолчали.
– Вам не кажется, – спросил вдруг Федор Тучков, – что мы с вами как-то странно разговариваем?
– Кажется, – согласилась Марина, – но у нас так само получается.
– Может, попробуем поговорить по-другому?
Она пожала плечами и села на краешек дивана, очень прямо держа спину – бабушка всегда говорила, что женщина не должна горбиться, если она не прачка, впрочем, прачка тоже горбиться не должна!
– Давайте попробуем поговорить по-другому.
Федор опять на нее посмотрел.
Вместо просторных полотняных брюк узкие голубые джинсы и узкая же черная майка без надписей и морд на животе и спине.
