Он хлопотал у чайника – зачем он там хлопотал, что делал? Чайник грелся сам по себе, при помощи электрической энергии, и никакого участия человека в этом процессе не требовалось, но Федор все же как-то участвовал.
И это мой удел? Расписные спортивные штаны, светлые волосы, через которые просвечивает наивная розовая поросячья макушка, сладкие речи, привычка шумно прихлебывать из чашки и катать за щекой леденец?!
Что сказала бы мама? А бабушка?
– А вы? – спросила Марина со вздохом.
– Вы ведь какой-то… чиновник?
– Чиновник, – признался Федор Тучков, – в министерстве.
– В каком?
Тут он почему-то запнулся на минуту, как будто не сразу вспомнил название министерства.
– А… в МИДе.
– Часто бываете за границей?
– Знаете, – вдруг сказал он, – это такая же распространенная ошибка, как думать, что все, кто работает на телевидении, непременно выходят в эфир. В эфир выходят два десятка человек, а работает на ТВ несколько тысяч.
– То есть вы за границей не бываете?
– Нет, я бываю, но… Вам добавить кофе?
– Да, спасибо. А почему вы отдыхаете здесь, а не… за границей?
Он не мог сказать ей правду – ей не нужна была никакая правда, – поэтому он соврал первое, что пришло ему в голову, – что-то про климат, природу, сказочной красоты виды и вообще русский дух.
Она смотрела с сомнением – наверное, и в самом деле доктор наук, на мякине не проведешь!
– А ваша жена? Осталась в Москве? Или все-таки уехала за границу?
Ах, вот в чем дело! В жене! Ну, с этим все просто.
– У меня жены нет, – признался Федор Тучков, подпустив в голос грусти, – у меня была жена… в молодости. Собственно, там она и осталась.
– Как это? – удивилась Марина, позабыв про хорошее воспитание.
– Очень обыкновенно. Мы развелись через три года после свадьбы. Она вышла замуж за моего институтского друга.
– А-а, то есть она – мерзкая и подлая притом?
– Боже сохрани! – перепугался Федор.
– Прекрасная женщина! Превосходная! Мать троих детей, если мне не изменяет память.
В этой последней фразочке опять почудилась Марине какая-то странность, игра, фарс, комедия, которую он сам перед собой ломал и радовался, что ломает так хорошо.
Почему? Зачем?
– А трое детей? Ваши?
– Нет, – обиделся Федор Тучков, – ее мужа скорее всего.
