Мой холодный мужчина

Приподнялась, потянулась и обнаружила на небольшой прикроватной тумбочке чашку ароматного кофе и бутерброды. Улыбка сама просилась на лицо, и удержать ее не получилось.

Сделала глоток. В кофе ощутимо чувствовались корица и мед, а сам напиток оказался достаточно терпким и сладким.

– Доброе утро! – поздоровался Диар, показываясь в дверях.

Еще один глоток – и я подняла на него глаза, позволив себе забыться в темно-синей бездне его взгляда.

Одетый в привычную черную форму с серебристыми вставками, пахнущий морозом и снегом, Диар был до невозможности красив.

По-прежнему уверенный в себе и сильный. Словно вчера ничего не случилось и ему не пришлось рисковать собой, почти погибнуть, а затем справляться с последствиями отката.

– Здравствуй, Диар. – Я сделала глоток кофе и потянулась к бутерброду, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли.

Как себя с ним вести? Что ему сказать?

Он прошел внутрь комнаты, присел на кровать.

– Злишься, что запер? – вдруг спросил Диар.

– Это была не лучшая твоя идея, – честно признала я, хотя, с другой стороны, понимала, что он желал защитить и уберечь.

– Отсутствие у тебя страха перед опасностью меня напрягает, Алекс. Может… – Тут Диар замер, словно его озарила и за считаные мгновения выбила воздух из легких какая-то мысль. – Ненормальное отсутствие страха – это последствие использования способностей интуита?

Голос у Диара был чуть хриплый, встревоженный, и он не пытался скрыть своих чувств, как это часто делал.

Я отставила пустую тарелку, допила кофе и на миг прикрыла глаза.

– Алекс! – позвал он.

– Да.

Диар тихо выругался и поинтересовался:

– Почему мне не сказала?

– А должна была?

Он рывком перетянул меня на свои колени.

Глаза в глаза, мои губы почти касаются его, руки обжигают поясницу, и по позвонкам медленно, но верно разбегаются искры пламени.

– Да. Я бы тогда знал, с чем имел дело, и…

– Все равно бы запер, – заметила я и совсем тихо добавила: – Спасибо, Диар. За безопасность рядом с тобой, непривычную мне заботу и понимание.

Он коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять глаза.

Взгляд у него все такой же: пронзительный, глубокий и морозный. И плещется в нем что-то непонятное – то ли удивление, то ли растерянность.

Диар медленно наклонился и поцеловал меня, вкладывая в это касание какую-то невероятную, практически запредельную нежность. Она опалила до самого горла, разожгла притаившееся желание, и мои пальцы оказались в волосах Диара, а сама я была тесно к нему прижата.

Вдох на двоих.