Если бы не Артур, ещё не понятно, чем бы всё закончилось…
— Пойдём завтракать, — взяв Милану за поясок, я потянул её к кухне. — Чувствуешь, как выпечкой пахнет?
— Вандор… — начала было она, глядя на меня с беспокойством. — Я знаю, что…
— Ты всё сделала правильно. — Я поцеловал её в кончик носа. — И сказала правильно. Не думаю, что отец пришёл в восторг от твоих слов, но это исключительно его проблемы.
— Ты не злишься? — глядя мне в глаза, уточнила она.
— Нет, родная. — Я снова потянул её за собой. — Я тобой горжусь.
Милана
Сидя на пледе в тени яблони, я рассматривала дом. Похожий на готический замок, он отбрасывал густую тёмную тень на лужайку, но казался при этом каким-то… живым и грустным. Дом со своей историей, своей атмосферой. Тёмный замок моего готического короля.
— О чём задумалась? — спросил Вандор, поглаживая мою коленку.
— О детской… — улыбнулась я и положила ладонь поверх его сильной, жилистой руки. — О большой, светлой детской. Хочу обои с лошадками и серебристые занавески на окнах…
Он потихоньку засмеялся.
— Если хочешь обои с лошадками, будут тебе обои с лошадками.
— Вандор, — позвала я. Он тут же вопросительно кивнул, перехватив мой взгляд. — Мне нравится этот дом. Правда нравится, но… Он такой мрачный. Ты никогда не думал, что можно было бы как-то…
— Ну началось! — закатил он глаза и, взяв меня за локти, потянул на себя. — Вначале лошадки, потом занавески…
— Я серьёзно! — убрала я его руки и снова присела рядом. — Мне нравится комната твоей матери.
В ней есть душа. Мне хочется, чтобы во всём нашем доме была душа.
Он тоже внезапно стал серьёзным, каким-то собранным. Долго смотрел на меня, а после тихо сказал:"
"— У этого дома уже есть душа — его душа — ты. Благодаря тебе всё здесь стало живым. И я тоже стал живым благодаря тебе, Милана.
На глаза мои навернулись слёзы. Он говорил это так… так, что я не могла не верить ему. В каждом его слове, в каждом звуке его голоса слышалась искренность. И искренность эта словно окутывала меня тёмным бархатом его непростой души.
Пусть он сложный, пусть сердце его порой тёмное, но он настоящий. И чувства его настоящие, и слова, и поступки. И даже этот дом… он настоящий — вместе со старым садом и каменными постройками, вместе с устремлённой вверх готической башенкой и отражающими свет окнами…
— Так ты разрешишь мне кое-что переделать? — уточнила я.
— Это твой дом. — Вандор присел у меня за спиной и, обхватив обеими руками, упёрся подбородком мне в плечо.
