— Обещаешь ли ты, Милана, быть этому мужчине верной женой, заботиться о нём в бедствии и болезни, в радости и здравии, до самого последнего дня? Обещаешь ли хранить ему верность и быть хорошей, доброй женой?
— Да, — шепнула Мила.
— Обещаешь ли ты, Вандор, хранить эту женщину, заботиться о ней, быть ей достойным мужем? Быть верным ей и делить с ней всё, что бы ни уготовила вам жизнь?
— Да, — ответил я.
Священник снова кивнул и взял нас за руки, перевязал запястья шёлковой лентой и проговорил:
— Волей, данною мне Господом Богом, объявляю вас мужем и женой. Будьте счастливы, дети мои. Пронесите свою любовь через всю жизнь и передайте её своим детям. Будьте достойны чувства, что подарил вам Господь. Будьте достойны своей любви — это великое благо, которое даётся далеко не каждому в этой жизни.
По лицу Милы катились слёзы, я тоже чувствовал, что горло у меня сжалось. Море снова, словно благословляя, обдало наши ноги брызгами, в лёгкие проник солёный воздух, наполненный запахом свободы. Свободы выбирать, свободы чувствовать.
Я повернулся к Милане и посмотрел ей в глаза — синие-синие, словно это самое море, это небо… И в этот момент понял — я совершенно счастлив.
Счастлив тем самым абсолютным счастьем, которое даётся один раз и на всю жизнь. Но это было не главным — главным было то, что я видел то же самое счастье в глазах своей любимой девочки, и от этого моё собственное счастье было больше всего мира, больше моря, выше неба.
Оно было полным, таким полным, что мне бы не хватило крика, чтобы выразить его. Поэтому я просто сказал:
— Спасибо, что ты есть у меня. Спасибо, что ты моя.
Милана улыбнулась и всхлипнула.
— Куда же я без тебя? — шепнула она в ответ. — Ты же — мой хозяин. Я принадлежу тебе и только тебе, и этого уже не изменить.
________
Конец"
