Мой хозяин

— Милана, — выбросив сигарету в открытое окно, Матвей устремил на меня взгляд. Осмотрел внимательно, словно ощупывал, убеждался, что это я, прежняя. — Любимая моя… — Ладонь его опустилась мне на бедро.

Водитель завёл двигатель, и автомобиль сорвался с места. Облизав губы, я почувствовала вкус собственных слёз.

— Матвей… — выдавила я.

Свобода… Вот она — свобода. Только… Надо вызвать скорую, позвонить Алексу… Господи… А если Вандор… К горлу подкатила тошнота, и когда Матвей, взяв за руку, потянул на себя, я словно окаменела.

Он сказал, что я его женщина… его женщина… Горький ком, застрявший в горле, подкатил выше, и картинка стала нечёткой. Всхлипнув, я оттолкнула Матвея и, закрыв рот рукой, заплакала.