Вода стреляет из бутылки мощными брызгами, заливая мне блузку и джинсы.
Я подскакиваю со стула, чтобы не залить еще и клавиатуру компьютера. Стою мокрая посреди библиотеки и точно понимаю – сегодня не мой день. Аккуратно поставив бутылку на стол, мокрыми руками пытаюсь найти в сумке сухие салфетки.
Что я там говорила про не мой день? Салфеток в сумке я не нахожу. Окончательно психанув, хватаю свои пожитки, выхожу из библиотеки и в мокрых вещах иду в женский туалет. Благо он находится в конце этого же коридора. Запершись в пустой кабинке, я стягиваю с себя чудом оставшийся сухим расстегнутый кардиган и насквозь мокрую блузку.
А еще ловлю краем уха женские голоса и стук каблуков – кто-то только что вошел в дамскую комнату.
– Да я сама была в шоке, когда увидела…
– А может, это был не он?
– Я что, Ольховского не узнаю?
Моя рука, тянувшаяся к рулону туалетной бумаги, замирает. Опять его фамилия! Это издевательство?
– Так, и что было?
– Он ее впихнул в аудиторию, зашел сам и стал ей что-то на ухо нашептывать…
До этой секунды я стояла за закрытой дверью кабинки, просто замерев, а теперь даже не дышу.
Я узнаю голос одной из девиц – это же Инга. Слышу шум воды, перебивающий ее разговор со своей подругой. И я становлюсь одним большим ухом, когда вода через пару секунд выключается.
– Да не может быть, чтобы она была с ним знакома.
– Я своими глазами видела. А еще сказал, что у него важное дело к ней! – возмущается Инга. – Не понимаю, как такое возможно? Эта мымра еще и молчит! «Знаю, и все тут».
– Майер мерзко пародирует мой ответ. – Я перед Максом крутилась около года, и он ни разу не обратил на меня внимания. Так почему он тогда шепчется с этой Синичкиной?! Она ж вообще никакая.
– Ни кожи ни рожи, – поддакивает подружка Инги. – Вечно этот хвост на башке затянет, ссутулится, в бабкину одежду вырядится. Фу!"
"– Она стремная, – подтверждает Майер. И обе ехидно хихикают. От этих смешков что-то противно скручивается у меня под ложечкой.
– Ты же не думаешь, что между ними что-то есть?
– Пф-ф, – усмехается Инга.
– Удел Синичкиной – быть старой девой в окружении сотни кошек, но явно не Ольховский. Только вот зачем он с ней тогда общается?
Но ответа ее подружки я уже не слышу. Обе, цокая каблуками и хлопнув дверью, испаряются из туалета. А я так и стою в своей кабинке. В одних джинсах и спортивном топе, сжимая в руке блузку и кардиган. Меня словно ударили пыльным мешком по голове. В ушах – белый шум, а по спине ползут ледяные мурашки.
