Пускай мы с детства катались на одних качелях во дворе.
В университете с подружками тоже как-то не заладилось. Слишком много парней на моем факультете, а в студенческом совете – Майер и ей подобные. И теперь я точно знаю, что все они за моей спиной считают меня просто чмошницей. Обидное чувство снова колет под ребрами. Чмошница… Нахмурившись, натягиваю одеяло повыше и переворачиваюсь на бок под недовольное мяуканье Зоськи.
Чмошница. А что вы скажете, девочки, если эта чмошница найдет себе компанию в виде Ольховского? Популярный красавчик и… Моя ехидная неконтролируемая улыбка тут же сходит на нет.
Супер! Дожили! Я Ольховского называю красавчиком! Похоже, завышенное самомнение Максима о себе еще и передается воздушно-капельным путем.
Вздыхаю и крепче прижимаю к себе Зосю. Усато-полосатая мордочка, лежащая на одеяле, недовольно от него отлипает и делает несколько смешных чихов.
– Тоже считаешь, что слишком пахнет этим? – Треплю Зоську за холку и бросаю недовольный взгляд на ту самую зеленую толстовку.
Пришлось весь день таскаться с ней в руках и притащить ее домой. Теперь запахом Ольховского пропиталась не только я, но и моя спальня. Благо дедушка улетел на свою конференцию. А то пришлось бы объяснять, почему моя комната так благоухает.
Закрываю глаза и стараюсь поменьше обращать внимания на запах вокруг, но каждый вдох настойчиво напоминает мне о сегодняшнем разговоре с Максимом.
Удивительно, но мой телефон молчит. Аноним777 не атакует его сообщениями.
Вроде бы отличная новость, но слегка настораживающая. Ольховский сдался или решил, что мы будем играть в отношения? А если все же поиграть?
«А как?» – мысленно хмурюсь я, лежа с закрытыми глазами. Обниматься? Ходить за ручку? Или целоваться у всех на виду? Фу, нет! Только не с Ольховским!
Я открываю глаза и резко сажусь на кровати. И мой взгляд снова падает на зеленую толстовку. Надо убрать эту вонючку подальше. Отодвинув Зоську на другую сторону кровати, подрываюсь прямиком к стулу с висящей на нем чужой вещью.
Нахожу в шкафу первый попавшийся пакет и запихиваю туда толстовку Ольховского. Стараюсь не дышать, но сладковато-древесный запах все равно пробирается к моим рецепторам. Пакет тут же летит на самую дальнюю полку шкафа.
Только захлопнув его дверцы, перевожу дыхание. Но глазами натыкаюсь на нижний ящик. Мои руки сами тянутся к его ручке, а во мне зарождается противное чувство.
