Откинувшись на спинку стула, я самодовольно улыбаюсь и скрещиваю на груди руки, наблюдая, как мой рисунок передается от парты к парте. Ну очевидно же, что мое предназначение – дарить людям позитивные эмоции своим творчеством. Улыбаются даже наши заядлые ботанички. Только, как и мой отец, Тамара Ивановна моего мнения не разделяет.
– Я говорю что-то смешное?! – Она повышает голос, а потом замечает кочующий из рук в руки лист. – Это что там у вас? А ну-ка показали мне. Может, я тоже посмеюсь?
Черт! Простите, Тамара Ивановна, но смешно вам не будет.
И я оказываюсь прав.
– Ольховский! – Моя фамилия гневно разносится по аудитории, в которой сразу становится тихо. Поморщившись, я медленно сползаю по грудь под парту, прячась за пышной шевелюрой впереди сидящего Сереги. – Опять ты рисуешь на паре! Здесь консультация по государственному экзамену, но никак не творческая мастерская! А ну пошел вон отсюда!
– Но, Тамара Ивановна… – выдавливаю из себя жалобный стон, все еще не рискуя выглянуть из-за одногруппника.
– Вон, я сказала!
Вздохнув, я лениво поднимаюсь на ноги, а Антоха сидит и виду не подает. Уставился в свою тетрадь, будто бы это все не из-за него случилось. Бросив быстрый взгляд на друга, кидаю в него карандаш, забираю висящий на стуле рюкзак и плетусь на выход под рассерженным взором Тамары Ивановны.
– Я тебе такое на экзамене устрою, – говорит она мне в спину. – Готовься лучше, а не каляки свои рисуй!
Каляки?! Я останавливаюсь и оборачиваюсь к Тамаре Ивановне.
– Это у вас на доске каляки, а у меня крутые комиксы! – возмущаюсь на всю аудиторию.
Через секунду мои слова подкрепляются громкими хлопками в ладоши. Это Антоха. Я даже не сомневаюсь. И его дружеский жест подхватывают остальные пацаны. А вот лицо Тамары Ивановны багровеет, но меня это уже не волнует. Улыбнувшись ей, я покидаю аудиторию под аплодисменты одногруппников.
Выйдя в пустой коридор, я закидываю на плечо лямки рюкзака, хотя хочется пнуть его, как футбольный мяч. Как же все бесит! Из-за этих дурацких формул и теорий вероятности одна сплошная головная боль.
Но по иронии судьбы именно они мой пропуск в Калифорнийскую студию современного искусства. Мой отец поставил мне условие. Я могу идти на все четыре стороны, когда получу диплом, цитирую дословно: по нормальной специальности. Ведь все, что не касается экономики, цифр и статистики, для моего отца не нормально, а так – черт-те что и сбоку бантик. Но мне не нужны четыре стороны. Мне нужно совершенствоваться в одной.
