Где-то впереди через полчаса вновь произошла авария, на этот раз серьезная, с участием пассажирского автобуса, и дорога превратилась в одну сплошную пробку. Петр в совершенно никчемной компании из испуганного дядьки разбирался с накаченным лысым умником из «Лексуса», около которого торчала тоненькая хрупая девушка, время от времени пищавшая:
– Женечка, прекрати, Женечка, перестань, Женечка, это ведь ты виноват, не ругайся!
Это происшествие вызвало в Смерчинском сильнейшее раздражение – на благотворительный вечер он опаздывать не должен был – из-за идиота-деда и из-за встречи с Мартом, а тут попал в аварию! Впервые в жизни! Правда, уже через час он оценил свою удачу – видимо его очаровательный кузен Денис забрал при рождении не все дары госпожи Фортуны их семьи.
Когда, наконец, злой Петр ехал по направлению в ресторанному комплексу, где должен был проходить вечер, ему вдруг позвонил арт-директор «Алигьери», тоже присутствующий там.
– Петр, дружище! – заорал он радостно. – Ты где? Тут такая заваруха! Спецназ, менты, бандиты! Короче, на меня нахлынуло вдохновение, и я точно знаю, какую тематическую вечеринку нам замутить, чтобы…
– Стоп! – решительно перебил слегка нетрезвого приятеля Петр и посмотрел на наручные часы.
– Стоп, дорогой. Я еще не приехал. Что там случилось? Открытие уже было?
– Не знаю, мы в баре пили, – обрадовано сообщил арт-директор, – как раз в том зале, где заваруха началась. Короче, сидим мы, набиваемся кто вискарем, кто коньячком, и тут в зал вламываются парни с автоматами и в масках и подваливают к одному из столов, где сидит крутой тип с телкой, а за соседним столом – его охрана.
И тут, короче, пальба начинается! Прикинь, это Пристанских брали…
– Кого? – Вновь перебил его слегка побледневший Петр. Он плавно притормозил у обочины. – Кого? Повтори.
– Да Пристанскую братву! Короче, почти всех взяли, народ просто от страха лежал на полу. По ходу пьесы, Даниил Юрьевич зло-о-о-й. Так ты чего еще не приехал-то? Или ты приехал?
Смерчинский отключил телефон и скоро перезвонил кому-то и что-то кратко обговорил.
Слова арт-директора подтвердились серьезными людьми, и лицо молодого человека окаменело, глаза стали собранными, даже злыми, а движения – более порывистыми. Затихшая Лидия боялась спросить, что случилось, и просто нервно смотрела то в окно, то на Петра. После того, как он переговорил с кем-то, парень устало повернулся к девушке, сам снял очки и потер глаза.
– Мне было с тобой очень хорошо, – сказал он ей медленно.
