По-моему, он очень хотел бы быть Машей Бурундуковой.
– Я, – меня словно пыльным мешком по голове огрели. И я уже совсем не обижалась на это дурное прозвище. – Да, я. А что? Что случилось??
– Меня тут один человечек послал, – весьма туманно выразился парень. – Короче, пошли за ограждение, Маша.
– Зачем???
– Затем! Пошли! Давай, времени мало.
«Иди! Дуреха, иди! Его послал Денис!!», – с космической скоростью сообщили мне головастики, которых уже трясло из-за нервов так же сильно, как и мои пальцы, которые, несмотря на жару и солнце стали холодными.
– Ну, ты идешь? – кинул короткий взгляд парень с красными дредами в сторону сцены и подергал себя за светло-золотой пропуск, болтающийся на его груди – точно такой же, как у парня Кати. – Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю.
Мы под настороженными, но не агрессивными взглядами охраняющих сцену ребят в форме, прошли за ограждение и оказались в непосредственной близи от музыкантов. Каким-то расчудесным образом за нами следом просочился и подросток в балахоне.
На него никто не обращал внимания, и он был жутко доволен.
– Да что такое? – ошарашенно спросила я у парня с дредами. Это что, чудо?
– Ничего, – ухмыльнулся он. – Смотри на сцену, Маша. И внимательно слушай.
– Да в чем дело-то?!
– В тебе, видимо, – невозмутимо отозвался парень."
"Беловолосый солист «На краю», облаченный в темную мрачную одежду – штаны с цепями и заклепками и черную футболку с рукавами до локтей и пугающим кровавым рисунком на спине, остановился посредине сцены, напротив микрофона.
Он внимательно оглядел нежно-салатовыми – это я уже потом разглядела – пугающими глазами людей, столпившихся у ограждения. Затем его взгляд остановился на нас. Кажется, он остался доволен.
– Это песня для девушки моего друга, – неспешно сказал музыкант в микрофон, обхватив его обеими руками. – Я надеюсь, что она слышит меня.
Я навострила ушки. Надо же, кому-то повезло – сам Кей будет кому-то петь песню, вот бы мне так…
«Дура разэдакая, это и так тебе!», – заорал самый умный головастик, и я прикрыла губы ладонью.
Если это то, о чем я думаю – это просто невероятно!!
– Ее зовут Маша, – продолжал неспешно Кей, осторожно касаясь пальцами струн своей гитары. – И мой друг любит называть ее Чипом или Бурундучком. Он говорил мне вчера, что без ума от нее. Давно не видел ее и сильно скучает. Романтика – это такая лажа, ребята, но если в сердце запустит свою когтистую лапу штука по имени «любовь», будет фигово. «Люблю» – куда сильнее, чем «хочу».
