Дэн нагло потрепал меня по волосам и ответил:
– Не рот, а язык. Мой язык абсолютно не похож на помело. Я буду держать рот на замке. Это вы, женщины, имеете язык без костей.
– Зато у тебя вместо мозга одна сплошная кость, лобная, вросшая, наверное, в полушария, – обиделась я тут же за себя и за всех женщин сразу.
– Ладно, все гендерные проблемы обсудим позже. Еще одно условие – доверять друг другу и во всем помогать.
– Да-да…
– И не отступать до конца.
– Угу.
– Да, если ты расскажешь кому-нибудь про Ольгу, то в это же день весь наш универ будет в курсе твоих отношений с Кларским.
Я тут же поверила ему. У Смерча, как я уже не раз говорила, друзей, знакомых и просто сочувствующих – выше крыши. Все его любят и уважают. Скоро культ личности в местном масштабе создадут.
– Да не собираюсь я никому ничего говорить, – не выдержав, я вновь повысила голос.
– Даже подругам? – сощурился парень.
– Да. Между прочим, они из-за тебя и того, что ты ко мне приставал около аудитории сегодня утречком, думают, что между нами что-то есть! – выговаривала я Дэну, беззаботно пинающему носком правой ноги землю.
– Вот наивные, – рассмеялся он. – Иногда из-за меня наступает странная шумиха. А девушки не дают прохода. Я такой милый, да?
– Ты противный, – фыркнула я, – как дятел, объевшийся дуба.
– Ну, спасибо тебе большое, – притворно надулся он. – Между прочим, христианской символике дятел олицетворял…
– Тебя? Они уже тогда это знали? – мне казалось, шучу я просто великолепно.
– Нет, нечистую силу, а я – добрый малый. Ну, я милый, да? Подтверди. – Кажется, он начал как-то по-особенному изощряться над моей психикой.
– О, Господи, замолчи, а? Ты помешен на себе? – я почти уже успокоилась, хотя в глубине души знала, что теперь все мои мысли будут о том, что, возможно, Никита сейчас находится вместе с этой длинноволосой выдрой… Пока я с кем-то разговариваю и отвлекаюсь на что-то, эти мысли не будут ловить меня и терроризировать, но как только я останусь наедине с собой… начнется веселье пессимизма.
– Не-а. Просто утром ты была так мила и похожа на тех девчонок, который любят строить глазки, что сейчас я просто в растерянности – ты стала грубой и невоспитанной.
Он замолчал, увидев милую голубицу в паре шагов, которая заметила одиноко валяющуюся семечку. Следом за птичкой важно вышагивал, переваливаясь, абсолютно черный голубь с переливающейся шеей. Он, озабоченно воркуя, направился к голубке.
