О раненом любимом, о бомбе, ведущей обратный отсчет, о сияющей воронке открывшегося портала в Ильмар. Ни о чем из этого я больше не думала, провалившись в воспоминания.
В моей голове снова звучал хруст ломающихся костей, пронзительный крик, разрывающий тишину подвала. Снова я видела перед собой злые глаза, горящие азартом. Снова слышала вкрадчивый голос, убеждающий сдаться, опустить ментальные щиты.
«Сдайся мне, сдайся».
Я не боялась оружия в руках идущего на меня мужчины. Не боялась того, что он мог сделать со мной этим самым оружием.
В ужас меня приводил его темный дар.
Инстинктивно я попятилась, и бедро прошила невыносимая боль. Она же вернула мне способность соображать.
— Эль! — крикнула я, пытаясь броситься к своему эльфу, стоящему на коленях. Понять, что сильное тело воина уже начало справляться с повреждениями.
Попыталась.
Но меня безжалостно отшвырнули в сторону.
— С тобой, красотка, разберемся позже, — ухмыляясь, менталист направил на меня ствол с тремя дулами.
И окружающий мир взорвался — исчез во вспышке боли.
Я ничего не слышала. Не видела. Не понимала. Окунулась в ядовитый красный туман. Оглохла. Ослепла.
А когда пришла в себя, увидела, что мои ноги прострелены. Смотреть на раны было мучительнее, чем ощущать их. Боги… Сколько крови!
Звуки возвращались медленно, с трудом пробиваясь сквозь шум в ушах.
Эль…
Шокированная, оглушенная болью, я повернула голову и закричала.
Уникум, менталист-взломщик, нависал над моим любимым, удерживая его за горло и пытаясь своим даром вскрыть ментальные щиты.
Руки, ноги Агента были изрешечены пулями. Из бока торчало металлическое копье, пригвоздившее Эля к деревянной тумбе.
Я знала, что убить эльфа непросто, что их раса почти неуязвима — читала об этом в мифах, но то, что я сейчас видела…
Эль хрипел, сопротивляясь ментальному воздействию. Белки его глаз наливались кровью. Кровь шла у него из ушей, из носа. Вся его одежда была в крови.
— Не надо, — прошептала я на грани отчаяния и разрыдалась.
— Пожалуйста, нет.
Проклятый взломщик! Он все просчитал. То же самое он когда-то проворачивал и со мной: ослаблял меня физическими страданиями и одновременно атаковал мой разум.
Агент мог противостоять чудовищной боли. Мог противостоять психологической атаке. Но не всему вместе. Зверская боль делала его беззащитным перед ментальным воздействием, а ментальное воздействие не давало ему собраться с силами и оттолкнуть врага. Замкнутый круг.
