И так же как пес, едва не зарычал. От волос Алайны, от ее одежды исходил слабый древесно-цитрусовый аромат мужской туалетной воды. Так пахло от ученого, что ставил Агенту капельницы. От очкарика, приветливо улыбавшегося куратору в столовой.
Они с Алайной общались? Проводили вместе ночи? Куратор лгала, говоря, что не нуждается в мужчине для секса?"
"Конечно, она ему тогда соврала! А он, дурак, поверил, развесил уши! Давно же понял, что женщины не могут долго обходиться без физической близости. Об этом ему твердил и прошлый куратор.
Зря он отступился, услышав отказ. Зря не предлагал себя Алайне настойчивее. И пусть таблетки до сих пор не давали его телу исправно функционировать, существовало множество других способов доставить женщине удовольствие.
Раз уж куратор слишком добра, чтобы вколоть Агенту возбуждающий препарат, он сделает для Алайны то, чего не добилась от него ее предшественница.
Подумав об этом, он облизал губы.
*
После того как «Халаты» оставили его в покое, они с куратором направились в душевую.
Память нередко подводила Агента в первые часы после выхода из криосна, и он не сразу сообразил, куда и зачем его ведут. Но, когда вспомнил, испытал чудовищную неловкость.
Алайна будет его мыть. Касаться самых интимных мест. Пусть не голыми руками, а жесткой мочалкой — не важно.
Мысли о будущей процедуре наполнили голову. В прошлый раз, следуя за куратором в общую душевую, он чувствовал только страх. Боялся снова оказаться беспомощным перед чужой похотью.
Сейчас страха не было, зато с каждым шагом росло предвкушение, а вместе с ним — стыд, ибо Агент жаждал того, что должно было произойти, и стеснялся своей реакции.
Он шел по коридору, и его уши горели. Алайна уже видела Агента без одежды, но сегодня собственная нагота ощущалась особенно остро. Словно с него сняли не только майку и штаны, но и кожу, и плоть, оставив лишь напряженные до предела нервы.
В душевой Агент привалился спиной к кафельной стене, проклиная слабость, которая не давала ему твердо стоять на ногах.
Больше всего — возможно, даже больше сексуального насилия, — он ненавидел чувствовать себя уязвимым. Агент и раньше стыдился своей беспомощности после криосна, но предстать таким перед Алайной оказалось особенно унизительно. В глазах куратора он жаждал выглядеть сильным, но вместо этого шатался при ходьбе, как старик, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.
Пряча взгляд, Алайна потянулась к крану, и Агент напрягся в ожидании неприятных ощущений.
