– Кто сказал, что нас ждут уважающие себя разбойники? – ухмыльнулась Ева.
Магистр не ответил, шагнул ближе ко мне, заглядывая в лицо.
– Не передумала?
Я покачала головой.
– Тогда поехали.
Взобравшись в седло, я вспомнила, что ненавижу дамскую посадку, но что-либо менять было уже поздно. Оставалось терпеть.
Мы остановились в четверти лиги от Берхэма, деревни, откуда вела одна-единственная дорога, в лес. Хранителям не стоило там показываться, наверняка у разбойников найдутся соглядатаи. Не просто же так они потребовали, чтобы лорд с выкупом двигался именно по этой дороге.
Магистр и его люди спешились, отдав поводья двум сопровождавшим нас солдатам, я осталась в седле. Солнце давно поднялось и начало греть почти по-летнему, так что я сбросила плащ, оставив и его солдатам. Когда будем возвращаться, Ева заберет свою вещь. Я поежилась – вовсе не от холода. Вроде бы почти уверена, что все обойдется: обычные разбойники мне не страшны, а союзники – лорда Грея и мои – меня не тронут.
Не потому, что узнают, даже королеву не знает в лицо вся страна, а потому, что им неинтересны путешествующие девицы. Но именно это «почти» заставляло ежиться от озноба, несмотря на жару. «Все обязательно пойдет наперекосяк», – сказал Акиль, а уж он-то понимал в подобных вещах куда больше меня.
Магистр коснулся моего колена. Смотреть сверху вниз в лицо Ричарда было странно.
– В деревню мы все не пойдем, – сказал он. – Тень увидят, переполошатся. Акиль останется с тобой…
– Нет, – перебил Акиль, указывая на дорогу.
– Заметят.
А ведь и в самом деле заметят: солнце высушило землю, а ноги прохожих и копыта лошадей превратили верхний слой дороги в пыль. Если эльф пойдет рядом, непременно кто-то любопытный увидит следы, появляющиеся из ниоткуда. И если пойдет по придорожной траве, тоже заметят – все вокруг искрилось росой, как бывает, когда солнце еще не поднялось высоко.
Ричард коротко ругнулся.
– Значит, все мы догоним тебя у леса, но и там придется держаться поодаль.
Поэтому постарайся не лезть на рожон.
Я кивнула. Его прикосновение, казалось, обжигало, несмотря на ткань платья, но если дернуться, сбрасывая руку, можно лишиться единственной опоры на стремя. Впрочем, мне и не хотелось дергаться. Хотелось смотреть сверху вниз в синие глаза, где плескалось беспокойство, чувствовать тепло его ладони и верить, что он будет рядом и не позволит меня обидеть.
Я мысленно выругалась.
