Но королева по-прежнему не обделяла орден своим вниманием, помня в лицо и по именам всех хранителей. Хотя не так много людей и надо было помнить.
– Да, ваше величество. Разрешите представить вам Розу.
– Роза, а дальше?
– После вступления в орден прошлое остается в прошлом, ваше величество. Таков обычай."
"Роза бросила на него быстрый взгляд, точно говоря, что скрывать и стыдиться ей нечего. Ричард едва заметно качнул головой. Он рассказывал подробности того, что произошло два года назад, лишь брату, но Эмме хватило его кошмаров, которые пару раз будили ее, и того, что всплыло на Совете уделов, чтобы возненавидеть всю семью Эйдо.
Она и Мартина с Эдвардом порывалась арестовать, узнав, что они прибыли в столицу, и Ричард едва язык не отболтал, убеждая, что дети за грехи отца не ответчики. Так что незачем ей знать. И без того взбесится.
– Тогда почтим обычай. Рада знакомству, Роза.
– Для меня это честь, ваше величество, – девушка снова присела в реверансе.
– Что привело вас в орден?
– Месть, ваше величество.
– Вот как? – вскинула брови Эмма.
Ричард затаил дыхание. Неужели у Розы не хватит ума промолчать?
– Чумные убили моих братьев.
– Соболезную вашей утрате. – Голос королевы прозвучал тепло, словно ей в самом деле было не все равно. – У меня тоже есть счеты к чумным.
– Да, ваше величество. Гибель вашего батюшки стала огромной потерей для всех.
Эмма снова кивнула, давая понять, что разговор окончен.
Обернулась к Ричарду.
– Что ж, покажите мне ваши владения, магистр.
По лицу Розы промелькнула тень, но королева на нее уже не смотрела. Оно и к лучшему.
Осмотр замка не затянулся: Эмма все-таки устала с дороги. Да и вокруг царила необычная суета. Не так-то просто оказалось разместить королеву, ее охрану, камеристок (и по совместительству телохранительниц) и прислугу. Хорошо хоть свору фрейлин Эмма оставила в столице. Многие наверняка хотели бы сопровождать ее величество в этой поездке, чтобы знать, куда ветер дует, а заодно запастись свежими сплетнями.
Нет, все-таки правильно, что королева удалила Ричарда от двора. Лишь бы не надумала вернуть, дескать, столичному отделению ордена нужна твердая рука. Нечего ему делать в великосветском гадюшнике. Он всегда радовался, что родился младшим, и может сам выбирать, как жить, не влезая в политику. Все-таки у господа своеобразное чувство юмора.
