Я продолжала глядеть в темноту, снова зависнув в безвременье и гоняя по кругу одни и те же мысли. Где Рик? Что с ним? Когда вернется? Вернется ли?
Мало-помалу небо начало светлеть. А потом вдруг по тучам разлилось зарево, очертившее контуры домов. Вдалеке в небо взвился столб пламени, опал, но зарево осталось. На улице заполошно загомонили – так, что было слышно даже сквозь стекло, в окнах начали зажигать свет, а потом воцарилась тишина. Видимо, люди поняли, что этому кварталу ничего не угрожает, и город снова уснул.
Когда угасло зарево, на контрасте с ним предрассветные сумерки показались совсем непроглядными, а потом глаза привыкли и стали различать детали. Начали появляться люди: прошла молочница с телегой, пробежал мальчишка. Я так и сидела на подоконнике, не в силах ни заснуть, ни заняться делом. Пока не раздался стук в дверь.
Вздрогнув, я подскочила к ней.
– Рик?
Распахнула дверь, не дожидаясь ответа."
"Это в самом деле был Рик, на первый взгляд целый и невредимый.
Только от волос и одежды нестерпимо несло дымом. Но мне было все равно – завизжав так, что, наверное, разбудила весь дом, я повисла у него на шее, покрывая лицо поцелуями.
– Ну что ты, – проговорил Рик, переступил порог, закрывая спиной дверь в комнату и зажигая светлячок. – Все хорошо. Все кончилось.
Я ткнулась носом ему в плечо, бархат дублета тоже пах дымом, перебивая такой родной запах полыни, смородины и можжевельника.
– Да уж, ты действительно прекрасно умеешь сама влипать в неприятности, – Ричард разжал объятья, голос его стал жестким.
– Если ты знала про контракт, понимала ведь, что подпиcываешь себе смертный приговор. Моими руками!
– Его нужно было остановить! – вскинулась я.
– Пожизненное заключение остановило бы его не хуже.
– Кто бы стал со мной разговаривать? Кто бы пропустил меня к королеве?
– Со мной бы стали… – начал было он, но я перебила:
– Я думала, ты утонул!
– С Евой или Аланом стали бы разговаривать, раз уж они добрались до столицы! Ты понимаешь, что это я тебя чуть не убил!
– Не ты, а гильдия! – Я пихнула его в грудь, отталкивая.
Он перехватил мои запястья, склонился к лицу:
– Не смей меня больше так пугать!
– Я? Это ты перепугал меня до полусмерти! – воскликнула я. Попыталась выдернуть руки, но его пальцы, державшие мои запястья, стали железными.
– Не кричи на меня! – И прежде, чем я успела ответить, заткнул мне рот поцелуем: напористым, жадным.
