Что мне еще остается, в конце-то концов?
– А от чего ты вылечил старосту? – полюбопытствовала я. Курица в пересчете на деньги – от силы полдюжины медяков, но для этих людей – серьезные деньги.
– Не скажу, – отрезал Алан. Снова протянул мне половинку яблока и добавил чуть мягче: – И точно так же никому не скажу, если вдруг доведется от чего-то лечить тебя. Такие вещи касаются только лишь лекаря и больного.
И по его тону было понятно, что спорить, упрашивать или давить на самолюбие бесполезно. Впрочем, я и не собиралась.
Было бы ради чего, а так – всего лишь мимолетное любопытство. Какое-то время мы молчали, только хрустело яблоко.
– Не обиделась? – спросил Алан, наконец.
– Нет. Было бы на что.
– Вот и хорошо. – Он зашвырнул огрызки в огород и поднялся. – Пойду дров хозяйке наколю. Заодно спрошу, где у нее летний очаг.
С этой стороны дома поленницы не было видно. Наверное, она на заднем дворе.
– С овощами справишься? – спросил Алан. – Я потом сготовлю.
– Справлюсь.
Нос защекотало, я мотнула головой, подула, пытаясь согнать надоедливую пушинку.
Алан рассмеялся, снял ее, вытащил еще одну, из волос. Улыбнулся.
– Справишься. У тебя неплохо получается… для первого раза.
Я с сомнением оглядела дело рук своих. Получалось жутко медленно. Ничего, научусь. Вышивать на самом деле сложнее.
Алан снова улыбнулся, потрепал меня по волосам и, подмигнув, скрылся в доме. Я вернулась к своему занятию. Снова скрипнула за спиной дверь.
– Ты бы поосторожнее с ним, девочка, – сказала хозяйка, присаживаясь рядом.
Отобрала у меня курицу. – Дай-ка я помогу.
Пальцы ее ловко засновали над тушкой.
– Парень он, конечно, всем хорош – красивый, веселый, добычливый и жалеть будет…
Я открыла рот, чтобы сказать, что ничего этакого между нами нет, да и не будет, вовсе не до того мне сейчас. Посмотрела в серьезные глаза хозяйки, очерченные глубокими морщинами, и сочла за лучшее промолчать. Все равно не поверит. Парень с девкой странствуют вместе и явно не родичи – значит, любовники.
Хотя какая мне разница, на самом деле? Завтра меня – нас? – уже здесь не будет.
– Да только улыбается он всем, а к сердцу ни одну не подпустит. А рассердится одна – всегда другая найдется. – Женщина вздохнула. – Муж у меня такой был. Когда посватался, все девки завидовали. А сколько слез я с ним пролила… и помер-то от собственной дурости – девку попортил, а ее отец с братьями его проучить решили… да перестарались. – Она горько усмехнулась.
