Может быть, если бы мы продолжали общаться, я бы заметила неладное?
– Он и еще пятеро с ним, – я то и дело сверялась с письмом, словно разбирая сложнейшие алхимические формулы. Может быть, если я облеку прочитанное в собственные слова, смогу понять, что за безумие произошло? – Ворвались в наш столичный особняк. Когда подоспела стража во главе с сэром Греем, все было кончено. Рик… Ричард сдался страже в обмен на свободу тех, кто был с ним.
Чтобы избежать кровопролития – так он сказал сэру Грею. Ричард и пятеро магов с одной стороны, сэр Грей с еще двумя магами и две дюжины стражников-простых с другой – побоище и в самом деле вышло бы знатное.
Хотя рано или поздно убийц смяли бы числом. Сэр Грей, возглавлявший стражу, предпочел поберечь своих людей.
– На допросе… – Голос сорвался, пришлось помолчать. – Ричард заявил, что отец убил его родителей.
Судя по ошарашенному лицу Николаса он понимал еще меньше, чем я. Я снова заглянула в письмо.
– В самом начале войны отец раскрыл заговор, который возглавляли Мортейны.
Заговор в пользу Ландернау.
Да, такое не прощают. Казалось бы, четверть века прошло, но раны все еще были свежи. Не осталось семьи, которая не потеряла бы близких в этой войне, и леди Краммиана тогда сражались бок о бок со своими мужчинами. Но…
– Но зачем бы им? – озвучил мое недоумение Николас.
Они же были героями той войны. Лорд Бенедикт, племянник принца-консорта, погибшего в первые дни войны, мстил врагам за своего дядю. А леди Летисия взяла на абордаж свой первый вражеский корабль будучи младше, чем я сейчас.
И вдруг – заговор в пользу былых врагов?
– Власть, – сказала я, снова пробежав глазами строчки. – Если династия прервется, следующий претендент на корону – Мортейны.
Удивительно, до чего спокойно прозвучал мой голос. Как будто я смотрела сама на себя со стороны. Как будто я была не здесь.
Николас покачал головой.
– Лорд Бенедикт мог бы стать королем, но только если его примет Вечное пламя.
Риск велик. Но и награда… Иные ставили на кон свои и чужие судьбы и ради меньшего.
Получается, отец раскрыл заговор, Ричард счел его предателем, виновником смерти родителей. И просто пошел, и…
Я закрыла лицо руками, забыв о письме, сминая бумагу. Мысли скакали, путались, и никак не получалось вздохнуть полной грудью.
Николас осторожно сел рядом, полуобняв меня.
– Поплачьте, миледи.
Я замотала головой, выпрямилась.
– Сперва дочитаю. – Я чуть сдвинула письмо, так, чтобы Николас – он был грамотен – тоже мог в него заглянуть. – Читай тоже.
