Он чуть сдвинул на столе четыре флакона, наполненные чем-то темным.
– Если будет совсем невыносимо – выпьешь один. Только постарайся не каждую ночь, потому что больше пока не дам. С ног валит мгновенно, никаких кошмаров не будет, но Алан говорит, что к этой смеси быстро привыкают, а привыкнув, без нее не могут. Так что…
– Алан? – перебила я. Нет, не может быть. А с другой стороны… – Алан Мид?
Магистр кивнул.
– Он хранитель? Ты послал его шпионить за мной?!
Я его убью. Убью их обоих, и плевать на обет! Братья по ордену, чтоб их!
– Не шпионить.
Присмотреть, чтобы с тобой ничего не случилось. И если бы он сделал то, о чем я его просил, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
– А о чем ты его просил? Прирезать меня во сне?
– Присмотреть, чтобы с тобой ничего не случилось, – терпеливо повторил Ричард.
– Или, может, чтобы он меня отодрал так, чтобы я обо всем другом и думать забыла? – не унималась я, вспомнив ладонь на своей талии и объятья чуть крепче, чем должны быть дружеские.
– Что? – взвился Ричард.
– Если он к тебе приставал, я ему яй… руки оторву!
– Не приставал, – призналась я, почему-то смутившись. – Просто… пытался ухаживать.
– А, не бери в голову, – отмахнулся он. – Алан ухлестывает за всеми дамами в возрасте от семнадцати до семидесяти одного.
– Я заметила, – хмыкнула я.
Добреньким, значит, прикидывался. Смотреть ему, видите ли, больно. В попутчики напрашивался, все равно ему, дескать, куда идти. Да так упорно напрашивался… Приказ выполнял, кобель белобрысый, заодно решив совместить приятное с полезным! Ну, попадется он мне!
– Это у них семейное.
Видела бы ты его отца, до сих пор дамы готовы друг другу волосы выдергивать. Алан – отличный парень на самом деле. – Ричард хмыкнул. – А теперь, когда мы перемыли ему кости, вернемся к… – Он посерьезнел. – Как я уже сказал, разум и тело будут меняться.
– В смысле? Я больше не человек?
Глава 7
– Я бы сказал – усовершенствованный человек, – ответил магистр. – Быстрее реакция. Лучше выносливость. Больше магический резерв.
Да и сами заклинания будут складываться быстрее. Где-то месяца через два забудешь, что такое простуда, любые болезни вообще.
Слишком уж заманчиво все это звучало. В чем подвох?
– А какова цена? Все имеет свою цену.
– Волчий аппетит, – магистр усмехнулся. – Первую неделю после посвящения я готов был съесть все, что не успеет убежать. Как на грех, с едой тогда было негусто: там, где прошла орда, не остается ничего живого.
По его лицу промелькнула тень.
