Хотя должен предупредить, что побездельничать удается нечасто. Нас слишком мало.
– Я не собираюсь бездельничать.
В самом деле не собираюсь. «Нечистый знает, чем занять праздную голову», – любил говаривать Николас. Я свихнусь, если начну размышлять обо всем, что случилось. Зато я точно помню, что на наших… на землях ордена были залежи серы. Следовательно, можно сделать гремучий порошок и разрывные снаряды. Только нужно послать людей выварить земляную соль. А еще неподалеку были истощившиеся золотые прииски, и ими стоит заняться вплотную.
Самородную жилу разработать может любой дурак, зато добыть золото из отвалов породы – только алхимик. Отчасти поэтому я и выбрала эту специализацию. Хотела быть полезной, чтобы родители гордились мной.
А теперь, выходит, я намерена быть полезной ордену? И его магистру?
Меня передернуло.
Но я дала клятву, и увиливать от нее бесчестно…
Я зажмурилась и замотала головой, на миг забыв, что магистр тут, рядом, все еще смотрит на меня.
Подумаю об этом потом. Утром. Или вечером? Неважно. Потом.
– Ты сказал, хранителей мало. – Я готова была расспрашивать о чем угодно, лишь бы не молчать и не думать. – А сколько вас… нас?"
"– Три дюжины в столице… точнее, приписаны к столичному отделению ордена, так-то они мотаются по всей стране. Здесь – дюжина, но большая часть тоже патрулирует окрестности вместе с солдатами. В самом замке сейчас – четверо, вместе со мной. То есть теперь пятеро.
– Дюжина…. тринадцать хранителей на весь удел?
– На три верховных удела.
Еще земли Мортейнов и Стенли.
– И… как?
– Пока справляемся. Есть же еще гарнизон.
– Но…
Магистр подался вперед.
– Ты спрашивала, какова цена. Посвящение хранителей переживает один из пяти. Как думаешь, много найдется добровольцев при таком раскладе? Орден всегда молчал об этом, но я – не скрываю. Как не скрываю и то, что умереть в своей постели вряд ли получится.
– А что, отставка у вас не дозволяется?
Он наклонил набок голову, глядя на меня с ухмылкой.
– Уже хочешь подать прошение?
– А что, так можно? – в тон ему поинтересовалась я.
– Можешь попробовать. Я, признаться, сам не знаю, как поступлю.
– Я дала обет, – ровным голосом произнесла я. – Эйдо не нарушают своих клятв.
При этих словах лицо магистра дернулось, но он ничего не сказал. Я продолжала:
– Если ты уже жалеешь о своем решении – можешь прогнать меня сам. Или убить.
Он ответил не сразу.
