Не знай я, что чумные теряют память о своей человеческой жизни, решила бы, что кто-то из давних соратников моего отца, кто-то, кому он доверял безгранично, провел отряд потайным ходом, переродившись после проклятья. Но этого ведь не может быть. Или может? Надо будет спросить у Ричарда. Потом. Если он вообще будет со мной разговаривать.
Мы вышли на маленькую площадку, где едва умещались втроем. Вниз вела витая лестница. Я показала камень, который откроет дверь и впустит обратно. Снова взялась за четки.
Три бусины.
Следующая – вдвое крупнее остальных. Я подсветила четвертую ступень иллюзией.
– Эту перешагиваем.
– Что будет? – полюбопытствовал Ричард.
– Провернется под ногами.
И тот, кто не сумеет устоять, укатится вниз. Где много всего интересного.
– Здесь тоже не отключается?
– Отключается. У выхода. Как объяснял отец – если кто-то пройдет следом за уходящей семьей, у них земля под ногами гореть будет. Зато провести в замок можно хоть армию.
– Вот, похоже, и провели, – хмыкнул Ричард.
– А разве чумным можно приказывать? – поинтересовалась я, не забывая перебирать четки. Подсветила еще одну ступеньку. И еще одну.
– Одиночкой можно манипулировать, как марионеткой, как предметом. Сложно, но можно.
Вот, значит, почему он думал, что в кабинете я не одна, пока не убедился в обратном.
– Но приказывать – нет. Точнее, – поправил себя Ричард, – до этой минуты я был уверен, что нет, и история о хранителе, что встал на сторону зла и повел за собой чумные армии – лишь легенда.
Чумные ненавидят нас куда сильнее, чем обычных людей. А люди нас побаиваются, как побаиваются всего незнакомого и непонятного, и подобные истории – отличное оправдание малодушия.
– А я до сих пор уверена, что это легенда, рожденная страхом, – вмешалась Ева.
– Придумай другое объяснение. Я буду рад его услышать. Потому что если я прав…
Он не договорил. Мне тоже не хотелось додумывать. Орда едва не стерла нашу страну с лица земли. Но за ней не стояла чья-то злая воля. Если же отрядами чумных станет управлять кто-то достаточно хитроумный и беспринципный – королевство падет к его ногам, а уцелевшие будут жить в вечном страхе.
Ева не стала продолжать спор, но по ее мимике было видно, что она отчаянно пытается придумать другое объяснение. На лице Ричарда ничего не читалось.
Я гнала жуткие мысли, пересчитывая ступени. Лестница еще не кончилась. На самом деле она была не слишком длинной: шестьдесят ступеней, как раз перебрать четки два раза.
