"
"Хотелось спрятать лицо в ладонях, скрыться от его взгляда. Это мне надо просить прощения, не ему. Это я обрадовалась, найдя, как мне казалось, лазейку в клятве, вовсе забыв о том, что, кроме буквы обета, есть еще и дух, и я… Сперва настолько испугалась смерти, что готова была поклясться чем угодно, а потом не смогла – не захотела – сдержать слова.
– Это мне нужно было…– Я замолчала, подбирая слова, которые почему-то никак не хотели находиться.
– Нужно было что? – Он снова смотрел на меня, чуть склонив голову. – Умереть? Кому от этого стало бы лучше? Не мне, и судя по тому, что я только что видел – не тебе.
Я охнула и все-таки спрятала лицо в ладонях.
– Делай что хочешь, в дуэньи я не нанимался, – сухо произнес Ричард. – Прошу только, если вдруг обнаружишь, что беременна, скажи сразу.
Я задохнулась от возмущения. Да как он…
– Женщине в тягости не место в бою, – все тем же ровным голосом продолжал он.
– Как можно забеременеть «вдруг»? – выпалила я. – Ветром, что ли, надует?
Ричард ухмыльнулся.
– Алан объяснит.
Хотя, насколько мне известно, он заботится о том, чтобы не плодить бастардов.
– Я вовсе не собираюсь с ним спать! И вообще ни с кем не собираюсь! – зачем-то уточнила я. – Вообще!
Получилось настолько глупо, что я закрыла лицо руками и, забыв обо всем, рванула к двери. Толкнулась в нее плечом, не отрывая ладоней от лица, ойкнула, ушибившись – дверь не подалась. Я замерла, уперевшись в нее лбом: еще немного, и дерево загорится от моих пылающих ушей и шеи.
За спиной раздался смешок.
– Никогда и ни с кем?
– Не твое дело! – огрызнулась я не оборачиваясь.
– Не мое, – согласился Ричард. – Хоть весь гарнизон перебери.
– Сам перебирай, хоть всех, хоть через одного. В конце концов, дрючить подчиненных – это твои прямые обязанности.
Он расхохотался.
– Я, конечно, предан ордену душой и телом, но не настолько.
Я не ответила, продолжая сгорать от стыда. На какое-то время повисло молчание. Потом Ричард положил руку мне на плечо. Я хотела ее сбросить, но теплая, тяжелая ладонь странным образом успокоила.
Разума коснулся аромат полыни и можжевельника, словно я вдруг оказалась у ночного костра посреди летнего поля.
Голос магистра развеял наваждение.
– Возвращаемся к тому, с чего мы начали. Я был не прав, оставив тебя здесь. И еще четверть часа назад собирался отослать тебя в столичный филиал ордена, чтобы тебе больше не пришлось каждый день со мной сталкиваться. Но теперь решил спросить: сама-то ты чего хочешь?
Меня снова обожгло стыдом.
