Ты два года плелась в хвосте, два года я был вынужден вытаскивать нас обоих, уговаривал тебя учиться.
- Ты не уговаривал. Я отвечала.
- Нехотя, будто тебя заставляли. Но с ним… с тем, кого ненавидишь, ты блеснула знаниями. Всех удивила, поразила.
- Это другое…
- Другое? Что другое? Может и ненависти никакой нет? Может, ты врешь всем и себе в том числе? – продолжал наступать Оуин.
- Что ты такое говоришь? – вспыхнула я.
- Ты… ты предала меня… предала нас, Ивилин. И мне жаль, что я в тебе так ошибся.
- Оуин.
..
Парень бросил на меня последний взгляд, мотнул головой и ушел, хлопнув дверью напоследок.
Надо было его догнать, надо объяснить. Ведь все не так.
Но я осталась стоять, с трудом дыша и глотая непонятно откуда взявшиеся слезы.
Он ведь прав. Что я могла сказать в свое оправдание? Что не думала об его чувствах и стремлениях все эти два года. Что, если бы не задетая гордость, то я бы не стала помогать Иргару?
Это ведь ничего не изменит.
Я действительно предала его… предала нашу дружбу.
И не сейчас. А все те два года, что мы дружили.
И оправдания мне нет.
Дверь слегка скрипнула, заставив сердце замереть от надежды.
- Оуин, - прошептала я, оборачиваясь, готовая извиняться, умолять простить меня, объяснять.
Но это не потребовалась.
- Ты…
- Ты все больше удивляешь меня, Торбург.
Иргар застыл в проеме.
Холодный, бледный, недоступный. Руки в карманах темных брюк. Чёрная рубашка застегнута на все пуговички. И на этом темном фоне светлые волосы и леденисто-голубые глаза смотрятся особенно ярко.
Более того, в сумраке аудитории они словно светились холодным голубым светом.
- Тебе что здесь надо? – шмыгнув носом, спросила я.
Слезы исчезли также быстро, как и появились.
При нем я плакать точно не собиралась.
- Я не виноват, что ты забыла, что нас ждут, - лениво отозвался крылатый.
- Я не забыла, - отрезала я, с радостью выпуская злость.
Вот на нем сорваться можно. И даже нужно.
«Это все он! Этот летун во всем виноват! Без него и его компании моя жизнь была бы в сотни раз лучше!»
- Но решила, что разборки со своим парнем важнее? – ехидно усмехнулся летун.
- А вот моя личная жизнь тебя не касается!
- Оу, а у тебя есть личная жизнь, Торбург? Ну что ж, хоть какая-то польза от твоих внешних изменений.
Ледяной взгляд скользнул по телу снизу-вверх.
Никакого интереса, холодный расчет, пробивающий до костей.
- Ты же сам сказал, что тебя не волнуют мои изменения, - напомнила ему.
- Не волнуют. Я их не вижу.
