Не переживай, твоя честь не… ой!
Он вдруг дернулся и резко повернулся ко мне, убрав руки под стол.
Боится, что не выдержит и ударит?
Глаза - холодное пламя, от которого хочется спрятаться. Лицо бледное и какое-то слишком безэмоциональное. Словно и не лицо вовсе, а маска, наспех надетая, чтобы скрыть что-то очень важное.
- Ты вообще думаешь о том, что делаешь? - процедил он.
- А чего это ты на меня кричишь? – опешила я.
Вроде вчера нормально расстались. Что на него вообще нашло? Головой что ли на тренировке стукнулся или энергетическим шаром получил по мягкому месту?
- От тебя одни неприятности, Торбург!
- Ты тоже не подарок, Иргар, - парировала я.
- Если бы ты хоть немного думала, прежде чем что-то делать, - продолжал напирать летун, сверкая ледяным взором.
- Твоего мнения не спросила.
Снова холодное презрение и взгляд, который понять я так и не смогла. На скулах заходили желваки, выдавая его гнев.
- Ты неисправим. Только я решила, что можно работать нормально, как ты снова все испортил, - горячо прошептала я после того, как прозвенел звонок на урок.
- Я не потерплю, чтобы мое имя было связано со скандалом, - отозвался летун.
- Да с каким скандалом? О чем ты?
- Ты для него нарядилась? – вдруг спросил Иргар.
- Для кого? – растерялась я.
А летун неожиданно успокоился. Нет, злится не перестал, но по крайней мере больше не пытался заморозить меня взглядом.
- Для Гарроу.
- Ты дурак? – совершенно искренне удивилась я. – Чтобы ядля этого Гарроу… Сам-то понял, что сказал?
- Ты хоть знаешь, какие слухи ходят по академии?
- Как будто про нас с тобой ходят другие слухи, - фыркнула я.
– Это не мешает нам ругаться и с трудом терпеть друг друга. И вообще, какая тебе разница, что обо мне говорят.
- Никакой, - сухо обронил летун, отворачиваясь.
«Ну и ладно!»
- Доброе утро, студенты, - бодро произнесла профессор Стэйпи, входя в аудиторию, - начнем наше занятие?
Я потянулась к конспектам.
- Начнем опрос?
Ответом было молчание и шуршание листов.
А потом вдруг скрипнула дверь и раздался испуганный возглас. А за ним еще один и еще. Гомон, скрип стульев и даже парочка всхлипываний.
Обернувшись к двери, я приподнялась со своего места, пытаясь понять, что вызвало такой ажиотаж, и застыла.
Там в проеме, пошатываясь и с трудом держась за косяк, стоял Гарроу.
Но в каком виде!
Лицо разбито, над бровью ссадина, один глаз почти заплыл, а из носа капала алая кровь, заливая рубашку и штаны.
