— Я не хочу с тобой никуда идти, — ставлю стакан и отворачиваюсь. — Мне некогда. Договорились же игнорировать друг друга.
Марк молчит некоторое время, а потом удивляет меня:
— Не смогу.
— Что?
— Не смогу игнорировать тебя.
А потом удивляет меня еще больше:
— Ты же знаешь, никогда не мог игнорировать тебя, Синичкина. Я всегда сходил по тебе с ума.
— Очень жаль, но это твои проблемы, Марк.
Я разворачиваюсь и ухожу, но Марк нагоняет меня и прижимается к спине. Обнимает. Я чувствую его дыхание так близко, что жаром прошибает.
Глаза прикрываю. Его запах кажется таким родным.
— Держись от меня подальше, — прошу я, но он не слушает, касается губами у меня за ушком. И тут же отчаянные мурашки бегут. — Фу, ты вспотел. Уйди, — уворачиваюсь. — Ты мокрый. Иди в душ.
— Пойдем, пожалуйста, — просит он. — Я хочу побыть с тобой. Немного. Мне это нужно. Иначе… иначе я совсем сойду с ума.
Не понимаю его. Он мог бы быть со мной всегда. Но сам оттолкнул однажды. Сделал мне очень больно. Вырвал мое сердце.
А теперь просит побыть хотя бы немного рядом.
Отрицательно качаю головой.
Он делает шаг ко мне. Я от него.
Останавливаемся. Переводим дыхание.
Смотрю на него. У него волосы взлохмачены. Они влажные после тренировки и мне хочется провести по ним рукой. Глаз своих от меня не отводит. У Марка всегда очень уверенный взгляд. Но не сейчас. Сейчас он словно не понимает, что с ним происходит. Ресницы черные-черные, оторваться невозможною. Замечаю, что скулы стали еще более выражены. Он похудел.
И выглядит бледным. Это странно, на улице такая жара и солнце. Я уже несколько раз ездила на пляж, загорала и любовалась золотистыми волнами океана. Там так спокойно и хорошо. Словно другой мир.
— Ты выглядишь уставшим, тебе нужно поспать, — не знаю почему, но мой голос звучит заботливо и нежно. — И поесть… ты похудел."
"— Пойдем вместе, — просит он. — Пообедаем. Проведем время вместе. Пожалуйста… доверься… — он прерывается и замолкает. Он знает.
Он знает, что между нами не может быть доверия после всего произошедшего.
Я не могу верить Марку, но я соглашаюсь. Почему-то сейчас он выглядит другим, не таким самодовольным и вредным, а будто бы поломанным. Мне хочется помочь ему. Я словно чувствую ту же боль. Она взрывается во мне и не дает спокойно все обдумать. И я хочу выслушать. Может, он мне все объяснит.
— Хорошо.
— Жди меня, я в душ, — говорит, снова делая шаг ко мне. — Ты дождешься?
Киваю.
— Обещаешь?
— У меня все равно еще работы много.
