— Не свети прямо в глаза, Синичкина."
"Хоть что-то, а то уже два часа со мной не разговаривает. До пилота Марк так и не дозвонился, связь пропала. «Похоже, из-за вьюги оборвались провода на вышке» обрадовал он. Потом мы сильно повздорили. Кажется, в порыве гнева я швырнула в его вредную физиономию бигуди. А теперь этот бесчувственный чурбан не обращает на меня внимания. Такое дело мне не по душе.
Выключаю и снова включаю свет, чтобы посильнее бесился.
В ответ прилетает отклик в виде такого же жгучего блеска фонаря, от чего глаза начинают щипать и слезиться.
Вот чертенок.
— Разожги огонь, я замерзла.
Кошусь на старый заржавелый камин, рядом с которой стоит новенький электрический.
— Не думаю, что получится, — устало отзывается Марк.
— Почему? Слабо, а? Не умеешь? Ха…ха-ха. Прынц боится замарать ручки.
— Ха-ха. Смешно. Чем топить будем? Дров то нет. Может, мне сгонять нарубить? — злобно парирует говнюк. — Откроешь дверь?
— Вот сгонял бы и нарубил, — бубню понуро. — Ничего у вас здесь не продумано.
— Не дуйся, Синичкина, как только буря закончится, нас заберут.
Где-то я уже это слышала.
Сильнее кутаюсь в единственное одеяло, поверх накинутого пуховика, обиженно отвернувшись к холодной стене.
Вжжззззз, — все еще завывает неуемная вьюга.
Уууужзззззз….
— Давай перекусим? — предлагаю я, не выдержав этих отчаянных, высасывающих душу звуков. — Я голодная.
— И что мы будем есть? Ты же уже все печенье схомячила на нервяке.
— У меня где-то была шоколадка, — роюсь в рюкзаке.
Марк снова включает фонарик, направляя на меня. Насмешливо следит за тем, как я достаю остатки бигудей, плойку, флюиды и лак для волос, расческу, дневник, пару ручек и наконец, на самом дне нахожу шоколадку.
— Не густо, — ухмыляется он. — Интересный выбор для поездки в горы.
— Это… эээ… Да, пофиг! Еще отчитываться перед тобой…
Раздается смешок.
— Можно почитать твой дневник? — спрашивает Марк, проворно словив брошенную ему половину шоколадки.
— Читал уже! Не наглей.
— Зачем с собой притащила?
— Чтобы делиться с ним своими мыслями… в дневнике можно писать правду.
И никто об этом никогда не узнает…
Ага. Или узнают все, кому не лень.
— Поделись со мной, — просит Марк.
Я не отвечаю. Блик фонаря касается моего лица. Выставляю вперед ладонь, загораживая яркий отсвет. А затем и вовсе накрываю лицо томиком дневника, запрокинув голову.
— Пожалуйста…
— Маркушенка, мы не друзья с тобой, чтобы рассказывать о личном.
Вжззззз…. Вжжжжж….
