— Я просто хочу, чтобы ты понимала насколько ответственно и серьёзно я отношусь к тебе, чтобы другие парни не лезли! Не смели о тебе думать! Я вижу, как этот придурок Марк жадно смотрит на тебя, не хочу, чтобы даже мыслей грязных имел… и… и свои мерзкие руки держал подальше…
Его начинает трясти.
— Хватит, хватит, сын, — ладонь отца Димы ложится ему на плечо. Он хмурится. — Успокойся.
Я перевожу напуганный взгляд на маму, она сузив глаза, что-то тщательно обдумывает после слов Димки.
Облизываю пересохшие губы, смотрю на свой пустой стакан.
Мне становится жаль парня, ведь я и сама виновата в случившемся. Мне не хочется делать ему больно, вед совсем недавно я чувствовала к нему что-то волнительное и ценное.
— Дима, спасибо, что ты так серьёзен и честен со мной, — говорю с трудом. — Я подумаю, хорошо?
— Да, о чем тут думать? — не унимается его мама. Моя на странность молчит, будто, что-то поменялось. — Соглашайся, дочка. Не каждый день такой шикарный парень, как наш сын, делает предложение! Или, ты что, слишком высокого мнения о себе? Возомнила себя очень ценным товаром?
Товаром? Мне не послышалось?
Она зло глядит на меня, его отец тоже мрачнеет.
— О, нет, что вы… я… что? Товаром?
— Ксюшенька, — вступает мама. — Ну что-ты говоришь? Какое самомнение у моей Лизы? Она скромная, покладистая, — врет напропалую, а я удивленно приоткрываю рот, вместе с Аленушкой. И папа следует нашему примеру. — Девочка напугана, дайте ей время. А пока что, давайте кушать, на столе полно еды, давайте, давайте, не спорьте.
Все успокаиваются, даже Дима более-менее приходит в себя, быстрыми глотками пьет чай. Я закрываю коробочку и встаю.
— Извините, я бы хотела отлучиться ненадолго…"
"— Подожди, — останавливает меня Аленушка с противной ухмылочкой на все лицо. — У меня тост!
И начинает громко и насмешливо, с претензией на выразительность, зачитывать стих, который я когда-то посвящала Димке:
Нити судьбы рвутся, но через тернии я нашла новый путь к звездам
В этом парне теплится потерянное утешение.
И хрупкое сердце, которое ранил принц ядовитой стрелой
Заживет и забьется вновь,
Даруя долгожданное спасенье…
— Голова кружится и тошнит, — выбегаю из-за стола, не дослушав собственные творческие муки. — Скоро вернусь.
Мчусь в свою комнату с единственной мыслью: нужно что-то делать с этой ужасной ситуацией!
Не закрываясь, сажусь на кровать, уложив горящее лицо в ладони и склонившись в изогнутой позе над коленями.
Но что? Они от меня не отстанут.
