Если, после того, как он их попробует, скажет, что они не потрясающие, я дам ему этой лопаткой по гаденькой физиономии.
Я что тут просто так стараюсь?
Тесто вот намешала.
Пока масло скворчит в сковороде, помыла и нарезала фрукты. Заправила йогуртом.
Оладушки пришлось переворачивать вилкой. Эта лопатка никуда не годится. То-то она в отдельном ящичке валялась. Изгой среди остальной посуды.
Включила кофеварку, наполняя дом невероятными ароматами. И ничего, что долго разбиралась, как она работает. И ничего, что гаденыш не подошел мне помочь, а лишь насмешливо комментировал каждый мой шаг.
Я независимая леди, мне помощь его не нужна.
В наше непростое время все сама.
Молочко взбила.
Даже сердечко на пенке умудрилась нарисовать.
И мордашку. Козлиную.
Бесподобный капучино. А я бариста от Бога.
Первую чашку подала к столу, обольстительно подмигнув парню.
— Пить до конца, — твердо произнесла, помахивая перед ним пальчиком. — Здесь щепотка моего искрометного юмора, глоток проснувшейся солнечной энергии и целая горка пережитых невероятных моментов между нами.
Накопившиеся чувства за все эти годы.
— Да? — искренне изумился Маркуша.
Он наивен и чист, как роса поутру.
— Да.
Марк сделал глоток, поежился, но стойко допил до конца. Его идеальная физиономия наконец-то приобрела выражение сожаления и лютой усталости.
Да, вместо сахара я положила соль. А что?
Я не только независимая, но еще и злопамятная.
Ну, и перчика слегка. Не повторяться же.
Потом я поставила на стол свои вкуснейшие оладушки с салатом.
Сделала ему еще одну чашку кофе (без сахара, без соли. И без перца. Пусть освежиться.), довольно таки крепкого.
Затем, мы приступили к дегустации.
— Что скажешь? — поинтересовалась позже, откладывая вилку.
— Очень…
Уставился на меня в упор.
И что мне думать?
Очень невкусно. Очень вкусно.
Вариантов тьма.
У меня опускаются руки. Где моя похвала?
— Потрясающие, — добавил вовремя.
Еще немного и у несчастной лопатки нашлась бы работа. Но увы.
— Тогда я помою посуду, — встала и пошла к раковине.
А Маркуша следом.
Поворачиваюсь и брови приподнимаю, мол, чего тебе?
А он меня томным взглядом окидывает.
Почему мне кажется, что в воздухе витает напряжение? Эти искры между нами совсем обнаглели. Даже позавтракать нормально не дадут.
— Лиззи, — опять этот его хрипловатый голос. Руки протягивает, за талию обнимает.
Наступает. Все ближе.
Надо бежать. Или?
Нет, надо бежать. С парнем явно что-то не так. У него глаза еще сильнее потемнели.
