– Возьмите меня с собой, не оставляйте! – пищала она сквозь слёзы. Взгляд направленный в душу рвал сердце. – Мне здесь не выжить, да и не захочу я так существовать. Руки на себя наложу! Бог вас накажет!"
"Он сморщился, отталкивая белобрысую куклу. Слова противоречили действиям. То же творилось в душе. Непринятие наваждения, с которым придётся смириться.
– Кончай разводить сырость. Одеваемся! – И обернулся к Тёме: – Через две минуты жду у машины! Заберите из бара воду. До Новосиба постараемся не останавливаться!
Паша быстро одевался, краем взгляда наблюдая за хромающей Адой.
Та натянула старенькие джинсы, носок на пятку из которой сочилась сукровица.
– Что с ногой?
Она дёрнулась и опустила взгляд, отвечая на элементарный вопрос:
– Наступила здесь на стекло.
Паша посмотрел на стол. Ничего не разбито.
– Откуда взялось?
Блондинка пожала худенькими плечами.
– Не знаю… – тонкие пальцы завязывали шнурки на растоптанных белых кроссовках.
Паша швырнул в стену попавший под руку пульт телевизора.
Только хромой бабы ему не хватало. Злой рык вместо сочувствия:
– Идти сможешь?
Она потрясла головой, быстро запрыгав в сторону двери.
– Да.
Он бросил ей под ноги походную сумку, приказав:
– Возьми воду, жду в коридоре.
И быстро вышел.
Хоть минуту побыть не под взглядом побитой собаки.
Не сходилось многое. Проституток в таком виде не присылают. Была бы в платье и дорогом белье… Изначальная подстава! Тихоня точно знал, что он прилетит за племяшкой.
Слив или чистая психология?
Если подстава то, чтобы что? Какая цель? Месть за драки в далёкой юности? Если так, то дебилизм налицо. Павел стукнул кулаком в ладонь. Нет, тут что-то другое. Какой реакции говнюк ожидал? Бросит Аду, почувствовав опасность? Отлично, знает по прошлым разборкам, что своих он никогда не сдаёт.
– Бля-а-а-а… – мозг прорезала догадка. Борис говорил, что ему отправлено письмо, за которым идёт охота. Если Аду используют, как носитель жучка?
Паша вернулся в номер, столкнувшись с открывающей дверь блондинкой.
– Я всё сделала! – она протягивала сумку, с испугом глядя в злые глаза.
Он дёрнул за пряжку застиранных джинсов.
– Одежда на тебе своя или дали?
– Мою отобрали сразу.
Павел выхватил сумку из дрожащих рук. Короткий приказ:
– Раздевайся! Снимай всё до трусов!
– Что? – Ада округлила глаза, наблюдая, как тот скидывает куртку. – Зачем?
Он с раздражением хмыкнул:
– Драть буду! – нахмуренный лоб.
