Тем более Милу из больницы тоже увезли к следователю, а значит, скоро все узнают правду об исчезновении Любы.
* * *Следующим утром первым делом я позвонила в больницу и справилась о состоянии Павла. Услышав, что оно стабильное, с облегчением вздохнула. После завтрака мы с Игнатом уехали выполнять мои планы. Он сдержал слово и четко выполнил все оговоренные мной условия. Высадил меня там, где я попросила, и остался в машине."
"Пройдя пару кварталов, я нашла ту же клинику, которую посещала в прошлый раз. И попросила провести обследование.
Через час, пройдя нужные процедуры, получила на руки заключение. Внимательно его изучила и убрала в сумку. Вывод можно было сделать только один: вчерашнее происшествие никак не повлияло на мое здоровье.
Я вернулась к Игнату и села в машину. Он лишь внимательно пригляделся ко мне, но ничего не спросил. Мы поехали обратно, а когда добрались в наш город, решили по дороге домой заглянуть в больницу. В справочной нам сказали то же, что и вчера по телефону. Добавили лишь одно: Павел пришел в себя.
Я растерянно стояла у окошка, не зная, что делать. Подняться к реанимации? Вряд ли меня туда пропустят.
И тут увидела проходящего по коридору хирурга, который оперировал Павла и сообщал нам о том, что он будет жить. Я быстро подошла к мужчине и спросила о состоянии его пациента. Выслушала много пугающих медицинских терминов и тяжело вздохнула. А потом, почти не сомневаясь в отказе, спросила, можно ли Павла навестить. Врач нахмурился.
— Вообще-то состояние больного пока не позволяет.
Хотя он уже и пришел в себя, но еще слишком слаб, — а потом раздраженно добавил: — Но мое мнение мало кто учитывает. С утра уже посетители идут. Такие, что особо не откажешь. А вот про вас он спрашивал. Так что могу провести на пять минут, — строго посмотрел на нас с Игнатом и уточнил: — Но только кого-то одного. Решайте сами.
Игнат сразу же кивнул мне:
— Иди.
Мужчина повел меня за собой. На служебном лифте мы поднялись на третий этаж. Там спутник вручил мне халат и бахилы и отвел к Павлу.
Открыл дверь реанимационной палаты, напомнил: ""У вас пять минут"" и удалился. Я зашла внутрь и остановилась у высокой кровати, рядом с которой противно пищал какой-то прибор.
Павел лежал на высокой подушке с закрытыми глазами. Лицо его было очень бледным, сухие губы с синим налетом. Простыня прикрывала его тело до пояса, специальный хирургический пластырь скрывал от моих глаз рану на груди. Вдруг он открыл глаза и слегка повернул голову в мою сторону.
