— Игнат крепко стоял на ногах и довольствовался тем, что имел. Отец умер, мальчик работать пошел, матери помогал. А Люба всегда хотела большего. Это и по учебе было видно. Но она никогда не бунтовала, предпочитала искать обходные пути.
— У вас есть предположения, что с ней случилось? Вы сами кого-нибудь подозревали? Раз уж в вину Игната не верите.
— Ну откуда ж я знаю? Мы с Пашкой много об этом говорили. Он мне все про Игната, а я свои резоны приводила. Но подозревать — никого не подозревала. Нет у меня для этого оснований.
— Кстати, по поводу Павла Васильевича. Не знаете, какие у него причины не любить Игната? Люба?
— Почему Люба? Между ними, вроде, ничего не было. Если только уж совсем давняя детская привязанность. А причина в другом. Лет пять назад у Пашки была девушка. Только она его бросила и стала встречаться с Игнатом. Он тогда еще пытался как-то устроить свою жизнь. Это потом совсем отшельником стал.
— Не стал, — не смогла промолчать я. — Его вынудили, просто отвернулись от него.
"
"— Согласна, все как с цепи сорвались. Мальчику было тяжело. Но я вот, например, в гости его не раз звала. Но он так и не пришел. И отвернулись от него не все. А наш участковый, Василий Дмитриевич, Игната от самосуда спас. Своей собственной репутацией. Очень у нас его уважали. Ну конечно до того, как к бутылке прикладываться начал. А тогда к нему шли с любой бедой, и он всем помогал. Не то, что сынок, вот уж где яблочко от яблоньки далеко укатилось. Впрочем, Пашка пошел в мать, та тоже своей выгоды не упустит.
Я так и не поняла, зачем она вышла за участкового. Наверное, думала, что он важным человеком будет. А тот очень простой был, никогда себя выше других не ставил. Вот они и развелись, когда Пашка еще в пятом классе учился. Так, о чем я говорила? — задумалась женщина. — Ах, да, когда Игната через неделю после пропажи Любы из камеры выпустили, люди взбунтовались. Особенно ее отец со своим братом старались. А Василий Дмитриевич к ним вышел и пригрозил, что сам лично посадит каждого, кто навредит Игнату или его матери.
И очень жестко за этим следил.
— А вы не знаете, почему он пить начал? Как давно это вообще случилось?
— Года через два-три после тех событий. Народ болтал: его совесть замучила, что освободил Игната от наказания. Только это все неправда. Я думаю, может, из-за того, что девушку так и не нашли. Очень он об этом переживал.
— Понятно. Грустная история, — посочувствовала я. — Но давайте вернемся к вашим ученикам.
