Я лежала в светлой палате, больше напоминающей одиночную камеру в психушке чем обычную палату для больных, ведь окна были с решетками, и это меня напугало.
Все вокруг меня было белым. Белые стены, белый потолок, белое постельное белье, кипельно белого цвета, и даже шторы на окнах, которые выглядели довольно не дешево, что вполне удивляло меня, почему-то тоже были в белых оттенках, с белыми тюлевыми занавесками.
Первое, что я сделала когда немного сориентировалась вокруг, и более или менее пришла в себя, это выдернула капельницу из своей вены.
С какой целью, они поставили её мне? Что там за лекарство? И где сам Макс? Уверена, что он дежурит где-то поблизости.
Я прислушалась к своим ощущениям. Мне было как-то некомфортно. Ощущение, что вата была в ушах, руки словно на них какой-то вес, а ноги тоже двигались с непонятным натяжением.
Меня накачали каким-то успокоительным? Видимо, оно и было в капельнице. По крайней мере, очень на то похоже.
Движения были слишком замедленными. Сильно хотелось в туалет. Я бы наверное, не стала вставать с кровати, ведь у меня было очень мало сил, однако мочевой пузырь напоминал о себе все сильнее, и мне пришлось все же двигаться.
Голова сильно кружилась. Я стала слезать с кровати, и не удержав равновесие на месте, навернулась прямо на пол. Проворчав про себя ругательства, поморщилась и встряхнула головой, чтобы скинуть наваждение.
Видимо, звук падения был довольно громким и привлек внимание со стороны, дверь в палату отворилась и на пороге появился Макс.
На его лице было нечитаемое выражение, и я поняла, что он ждет какой-то реакции от меня самой. Видимо, снова надеется, что я ничего не помню. Но все было не так. Все последние события я помнила отлично. Вот только признаваться в этом Максу не собиралась.
Даже находясь в полубессознательном состоянии, я инстинктивно догадывалась, что если он не будет знать истинное положение вещей, то это будет мне на руку.
Просто потяну время.
— Тебе нельзя вставать. — проворчал Макс, помогая мне подняться, дергая меня вверх. И я готова поспорить, каждую секунду следил за моим лицом. — Как ты себя чувствуешь?
— Мне плохо Макс. — плаксиво протянула я, всеми фибрами останавливая себя от того, чтобы скинуть с себя его руку. — Что случилось?
Его лицо было нечитаемым.
