Ты довольна? — его голос стал раздраженным.
— Они другого цвета?
Вот это было самым странным в нем.
— Нет. С чего ты взяла? — голос был жестким. — Я что, похож на педика, который носит цветные линзы?!
— Нет, Макс. — я постаралась сказать это мягко, но мне почему-то стало весело. — Я просто спросила.
Теперь я была на сто процентов уверена, что так оно и есть. Он не сознается в этом, а я не стану настаивать, отлично понимая, что это ничем хорошим не закончится. Но у него линзы. И он пытается скрыть это.
— Кажется, ты хотела погулять.
— мрачно сказал он, поправляя на мне футболку. — Я схожу за каталкой.
Я откинулась обратно на подушки.
— Нам все равно нужно с тобой поговорить. Расскажешь мне, что помнишь.
Он действительно вышел из комнаты в коридор, мягко закрыв за собой дверь и оставив меня в одиночестве. Я решила, что нужно одеться потеплее, ведь там было как-то пасмурно, и на небе собирались тучи, и это говорило о том, что в своей легкой больничной пижаме, которую неизвестно кто надел на меня, я могу и замерзнуть.
Максим оставил на стуле рядом с кроватью свою куртку. Я решила, что могу взять её и надеть, ведь ничего другого в комнате не было, и уже даже взяла её в руки, как обнаружила, что под неё была кобура. Внутри кобуры лежал пистолет, который был совершенно не похож на бутафорский. Я уверена, на сто процентов, что это самый настоящий пистолет, и минуту колебалась думая о том, что он мог бы помочь мне сбежать отсюда без потерь, однако что-то дернуло меня пошарить по карманам Макса, и новая находка потрясла до глубины души.
Во внутреннем кармане куртки лежали водительские права. Эти права я видела не в первый раз. Эти права принадлежали другому человеку. Я называла его мой личный кошмар."
"Там было написано «Кирилл Краснов». От накатившей на меня внезапной паники, у меня закружилась голова. И не впервые за этот вечер, я упала в обморок. Потеряла сознание.
Глава 12
— Ты сейчас ничего не понимаешь, да? Спрашиваешь себя, зачем я это делаю.
Он лежит со мной рядом на злополучной кровати, которую я уже ненавижу всей душой, и тяжело дышит отходя от очередного марафона.
Он кончил каких-то жалких пять минут назад, но судя по его участившемуся дыханию, и жадному взгляду которым он скользит по моему застывшему в непонимании лицу, эта передышка снова будет короткой. У меня не очень много времени отдохнуть, и я по-прежнему не имею возможности даже пошевелиться.
Он берет мою руку в свою ладонь, и целует внутреннюю сторону тыла и пальцы.
