Мой личный кошмар

Чтобы этот Кремень, не успел пойти за мной, я шла по коридору довольно-таки быстро, и когда уже подошла к двери в уборную, она неожиданно открылась перед моим носом, и я не успев как следует притормозить, очень болезненно в кого-то врезалась.

Мое везение сегодня меня подвело. Это оказалась Анна. Та самая девушка Никиты.

— Охренеть, нищенка, а ты-то откуда здесь взялась?! — гневные глаза девушки явно намекали на то, что она не рада меня видеть. Ну что ж, это было взаимно. — Ты что преследуешь нас с Никитой?

Такое поведение было очень в стиле этой курицы.

Любимая фишка этой девчонки была такой; она любила тыкать меня носом в мое материальное положение, и особенно сильно, намекала, что я не могу ничего себе позволить, ведь живу в съемной квартире, и катаюсь на метро. А у неё к слову, была хорошая новая иномарка.

Второй любимой темой разговора девушки был тот факт, что я все никак не могу пережить наше с Ником расставание. Заезженные прозвища «нищенка», «брошенка» и «дура» это именно то, чем она любила меня называть. Кажется, мое настоящее имя было для неё тайной под семью печатями.

— И тебе привет, идиотка. — мрачно поздоровалась я. — Вижу твои манеры, по-прежнему оставляют желать лучшего."

"— Ты что, еще и рот на меня раскрываешь, нищебродка херова? Что совсем страх потеряла? Так я тебе сейчас напомню….

Проклятье. Она меня серьезно напрягала. До сих пор не верится, что Никита выбрал вместо меня это быдло. Видимо, от спермотоксикоза мозги совсем отключились.

— Рот завали. — Я была готова наброситься на эту дуру с кулаками. Так она задолбала меня своими выкрутасами и оскорблениями, что я едва сдерживала себя. Очень хотелось дать сдачи. Однако стоило мне только подойти к ней ближе, как из туалета вышел сам Никита. У меня совершенно не осталось сомнений на тему того, чем эти двое занимались в кабинке до того момента, как я здесь появилась.

— Я смотрю, у тебя с финансами совсем туго, Малинская. — он критично посмотрел на мой внешний вид, особое внимание уделяя рваным джинсам и старым кроссовкам. — Ты здесь техничкой работаешь или что? Как тебя сюда пропустили?

На его лице было столько самодовольства и презрения, что я была готова врезать ему. Он и раньше мог поступать некрасиво, но настолько говнюком вроде не был.