Мой личный враг

Она покачивала ногой в лакированной туфле, на которой вспыхивал и пропадал отблеск огней тысячедолларовой люстры. Андрея это раздражало, но приходилось терпеть. Отчитываться. Служить.

— Я все уладил, — сказал он, морщась. — Фильм делается, к Новому году будет. Я попросил Светку, она его подсунула моей бывшей жене…

— Что?! — вскричала Вика и перестала качать ногой. — Твоей суке?

— Викуш, не сердись, — умоляюще сказал он. — Она не сука, а просто дура. Ей наплели семь бочек арестантов про то, что это имеет огромное значение для спасения Вешнепольского.

Ну она и ухватилась за этот фильм. Говорят, из аппаратной сутками не вылезает…

— Ты что, — подозрительно тихим голосом спросила Вика, — видишься с ней?

— Нет, нет… — заспешил Андрей, стараясь потушить разгорающийся скандал. — Не вижусь, конечно. Только иногда встречаю эту ее, Ладу, что ли. Но она меня не видит и не замечает. Отворачивается. Я считаю, это замечательная идея. Если что — после этого фильма мою бывшую на работу точно никто не возьмет!

— Но она там наклеит совсем не то, что нам нужно! — взвизгнула Вика.

 — Ты ублюдок, ты хочешь все дело испортить!..

— Да какая разница, что она там наклеит! — заорал Андрей, не в силах более сдерживаться. — Я потом все переклею… На это нужен день, ну, может, два! А пойдет все, как будто это она собирала. Ты же сама не хотела, чтобы она возвращалась на работу. Ну и успокойся, теперь она никогда не вернется! Все, нет ее, сдохла, пропала, утонула…

— А я-то думала, какого хрена она в «Останкино» таскается… — задумчиво проговорила Вика, забыв, что минуту назад чуть не билась в истерике.

 — Я ей сказала, пусть идет навоз возить, а она все шмыгает и шмыгает, мне девчонки рассказывают."

"— Забудь ты о ней, — посоветовал Андрей, притворяясь, что заботится о душевном спокойствии супруги. — Она тебе не противник. И не соперница…

— Еще бы она была мне соперницей, дуся! — язвительно бросила Вика. — Нет, это и вправду хорошо задумано — прикрыться ее именем.

Ты молодец, Победоносцев. И главное — благородно до невозможности: поставить в программу нечто, сделанное бывшей женой. И хорошо, и умно. Никаких личных претензий, все строго по-деловому… Дай я тебя поцелую, зайка. Мы далеко пойдем, это точно…

Они смачно поцеловались, думая каждый о своем. Но со стороны это выглядело очень мило.

— А Вешнепольский не вернется? — задал Андрей давно мучивший его вопрос.

— Нет, дуська! — игриво воскликнула Вика.