Мой личный враг

— Дела, — коротко сказал он Александре, и больше никаких объяснений. У них все было чудесно в постели, но в обычной жизни они по-прежнему почти не общались. Только теперь это сильно ее тревожило.

Что никакой он не журналист, она догадалась давно, но просто не-разрешала себе об этом думать.

То, что он писал, никак не походило на обычные журналистские заметки. То, что он читал, никак не походило на знакомство с жизнью страны, о которой он вроде бы собирался писать. В компьютере у него стоял пароль, дискеты он всегда носил с собой, как будто боялся, что Александра будет за ним шпионить.

Он отправлял куда-то десятки факсов, иногда даже на японском языке. Или это был китайский?

Но сам факт, что в его лэп-топе стоит еще и японская версия «Windows», поверг ее в состояние, близкое к панике.

Может, он шпион? Обычный шпион, или, как их называют в кино, резидент. Его схватят, посадят в тюрьму, и Александру вместе с ним. За пособничество.

Он часто повторял, что он не слишком удачливый журналист и заработки у него невелики.

Александра поначалу безоговорочно ему верила. Но деньги он тратил не как человек, ограниченный в средствах. Он никогда не помнил, сколько заплатил в магазине, на сколько в очередной раз подорожал бензин и сколько он оставил «на хозяйство».

Каждое утро он клал на пианино деньги — не бог весть что, но на шампунь, колготки и проездной хватало. А мобильный телефон, круглосуточно доступный, а «девятка»? Какой бы старой она ни была, наверное, все же не даром ему досталась…

Его джинсы и куртки стоили бы в Москве целого состояния, в этом отношении Александру просветила Лада.

Она зашла к ней как-то в отсутствие Филиппа и, конечно, первым делом залезла в гардероб..

После этого, загружая в стиральную машину его льняные рубашки со скромной надписью «Хэрродз» на изнанке воротничков, Александра робко выразила удивление, что у него такая дорогая одежда. Он ответил, что в Москве это действительно очень дорого, а в Париже все почти даром."

"Она старалась не особенно задумываться над этим — ей сразу становилось страшно, да к тому же она не могла взвалить на себя еще и эту проблему.

Сил не было.

После того как их обстреляли на Ванькиной даче, наступило затишье. Ее фильм, отданный Свете Морозовой, куда-то канул, а телефон, оставленный Светой, не отвечал. Это очень пугало Александру. К тому же она не могла поговорить с девчонками, потому что конспирация по-прежнему соблюдалась строго, хотя Александра уже не, понимала, нужно ее соблюдать или нет.