Мой личный враг

Вика слегка подтрунивала над ним — ведь она-то все давно знала. Ей-то папочка небось в первую очередь новость сообщил…

Когда они приехали на дачу и Андрей прошел в кабинет тестя, был уже поздний вечер. Андрей сел в гостевое кресло и преданно посмотрел на тестя.

— Ну, ты молодец, Андрюша, — сказал тесть. — Хвалю. Помог, спасибо. У вас там скоро одна вакансия освободится… Что ты скажешь, если назначим тебя заместителем генерального продюсера?

Александра выписалась из больницы только в конце февраля. Она и сама не знала, почему провалялась в ней так долго.

— Депрессия, — так объяснил Филиппу ее состояние лечащий врач. — Ей нужно серьезно лечиться. Состояние запущенное. Вы не знаете, чем может быть вызвана такая серьезная депрессия?

Филипп знал, но говорить врачу не собирался. В самом деле, не объяснять же этому чужому, холодно заинтересованному человеку, как жила его жена последние полгода. Он просто счел бы, что у Филиппа тоже депрессия.

Александра лежала, не читая и не включая телевизор, и все время смотрела в окно. Ее не радовали даже постоянные визиты ее драгоценных подруг, которых Филипп, ревнуя, уже начинал ненавидеть. Смешно, но он ничего не мог с собой поделать.

Хуже всего то, что на него навалилась целая куча дел. Он крутился день и ночь и приезжал лишь на несколько минут поздним вечером. Но ей, видимо, было все равно, занят он или свободен.

Ее шрамы давно зажили, и — прав был тот, самый первый врач со «Скорой» — следов от них почти не осталось.

Александра медленно приходила в себя, но все еще была далека от прежней Александры. Тогда Филипп решил, что все его дела могут подождать две недели, и сказал ей, что в начале марта они поедут в санаторий.

— В какой еще санаторий? — вяло удивилась она.

— Не знаю, в какой, — откровенно сказал Филипп. — Под Москву. Где-то с севера.

— На севере, — поправила Александра. — А ты тоже собираешься там жить или будешь наезжать, как образцовый муж?

— Нет, мы будем вместе, — сказал Филипп.

— Не пригляд! — совсем развеселилась она. — Так не говорят. Говорят: за тобой нужен глаз да глаз.

— Ну, пусть глаз, — согласился Филипп. — И чем скорее ты поправишься, тем раньше мы поедем.

Это очень ее воодушевило. Хоть какой-то проблеск в той серо-черной мути, в которую превратилась ее жизнь.

Прошло полгода после исчезновения Вешнепольского, а от него по-прежнему не было ни слуху ни духу.