Мой личный враг

Подумаешь — нечестно! Но изменять ему ей и в голову не приходило. В постели с ним она чувствовала себя богиней, красавицей, волшебницей. Любовь с ним была не просто приятной. Она была опустошающей, бурной, страстной — совсем как в романах. Он изобретал какие-то немыслимые игры, возбуждающие ее до того, что она впадала в сексуальное буйство, хотя и очень этого стеснялась. Он любил ее почти каждую ночь, если только не приезжал совсем усталый или навеселе. Никогда не скажешь, какой бешеный любовный темперамент таился в этом мужчине! Хотя что она понимает в мужских темпераментах?

Филипп зашевелился, потянувшись за сигаретами, и Александра слегка отодвинулась от него.

— И все-таки, откуда ты его знаешь? — спросила она, понимая, что муженек сам ни за что не догадается рассказать ей хоть что-нибудь, успокоить ее.

— А? — переспросил он рассеянно. — А… он работал во Франции. Года два, что ли…

Вот и поговорили.

Чего она только не передумала, лежа на его плече, а он и думать забыл, что час назад бросил ее в слезах перед телевизором наедине с тысячью разных вопросов, в состоянии полного уныния.

— Я с тобой разведусь, — в сердцах сказала она. — Ей-богу!

— Я тебе разведусь, — пригрозил он, несказанно ее обрадовав. — Хочешь, съездим в Париж?

От неожиданности она резко повернула голову, больно задев его по подбородку, и уставилась ему в лицо. Филипп, сморщившись, потер подбородок.

— А деньги? — спросила она осторожно.

— Найдем, — сказал он.

— Подожди, но ведь жить там на что-то нужно… И билет.

— Какой отель, у меня там квартира! — бросил он с досадой.

— Ах, да, — вспомнила она. — Так ты это серьезно? Мы правда уедем? — уточнила она для верности.

«Может, тогда меня и не убьют. Не поедет же киллер за мной в Париж», мелькнуло у нее в голове.

— Правда, — заверил он. — И так все это слишком затянулось…

— Что затянулось, Филипп? — не поняла она.

— Я хочу показать тебе Париж. — Он затушил сигарету. — Я имел в виду, что это нужно было сделать давно. Месяц назад. Или два.

— Есть, — сказала Александра. — Когда я устроилась на телевидение, мы с бабушкой стали мечтать, как я повезу ее в Карловы Вары. Она умерла, а паспорт есть.

От волнения у нее дрожали руки. Господи, неужели он позвал ее с собой? Неужели правда?

— Когда умерла моя бабушка, мне было пятнадцать, — задумчиво начал Филипп.