Мой личный враг

 — Если хочешь знать, я его всегда терпеть не могла! Поду-умаешь, великий журналист, покоритель московских девиц! Хреноносцев он, а не Победоносцев!

— А тогда кого? — спросила Лада, до которой с некоторым опозданием стало доходить, о чем говорят подруги.

— Что — кого?

— Кого ты любишь-то, идиотка? Мы сегодня все одинаково любим Победоносцева Андрея…

— Ва-а-аню-у-у, — почти завыла Маша. — Я без него жить не могу…

— Да где ты его взяла-то? — почему-то рассердившись, спросила Александра. — А? По телевизору видела?

— Он в аптеку приходил… — с трудом выговорила Маша, — ас-аспирин покупал…

— О, господи Иисусе, — пробормотала Александра.

Очевидно, алкоголь был ни при чем.

— Значит, он к тебе на свидание позавчера ехал, когда все это… стряслось? — подозрительно спросила она.

Маша горестно кивнула.

— Злой был, как нильский крокодил. Даже не поговорили толком. Это он из-за тебя переживал, Сашка… А теперь он пропал, пропал… И я его, наверно, больше не увижу…

— Заткнись, дура! — неожиданно вспылила Александра.

— Так ты из-за Вешнепольского ревешь? — удивилась Лада. — Он у тебя аспирин покупал?

— Он, — сказала Маша и улыбнулась, утирая кулаком слезы. — И алкозельцер. Он говорит — дайте что-нибудь от головы. А я ему — хотите цианистого калия?

— А он? — тупо спросила Александра.

— А он говорит — нет, мне пока что-нибудь полегче… За калием я попозже приду…

Лада подошла к дивану, на котором они рыдали, и посмотрела по очереди на обеих подруг.

— Что? — спросила она.

И тут они захохотали. Все втроем. Они хохотали так, что снизу стали стучать по батарее полоумные соседки, которых раздражал даже звук отодвинутого стула. Они корчились от смеха и катались по дивану. Они утирали слезы и кашляли, не в силах остановиться. Они взглядывали друг на друга, опухших от слез и горя, и хохотали еще громче.

Назло врагам.

Назло соседкам, полевым командирам и Вике Терехиной.

Ничтожество Победоносцев в качестве врага Даже не рассматривался.

Отсмеявшись, они некоторое время молча полежали на диване.

— Пойду кофе сварю, — сказала Александра будничным голосом. — Сходи, Мань, за мороженым, как самая трезвая. Или за тортом. Только у меня денег нет.

— Зато у меня тьма, — таким же будничным голосом отозвалась Лада.