Мой личный враг

 — А почему пакет японский? Что за японский пакет?

— И про пакет не знаю, — повторила Маша с выражением глубокого отчаяния. — Он мне доверился, попросил помочь, а я даже не могу взять в толк, о чем он пишет…

И она заплакала.

Александра не утешала ее, прекрасно понимая, что утешить ее нечем. Нужно постараться понять, о чем идет речь в записке, и тогда прояснится хоть что-то.

Пришла из соседней комнаты Лада и сказала невесело:

— Ничего. Ни в карманах, ни за подкладкой, ни даже в свитерах. Ни-че-го.

— Что же это за японский пакет? — бормотала Александра.

— Нет у меня никаких японских фотографий, — всхлипывая, с трудом выговорила Маша. — И своих фотографий он мне не показывал. Я видела только ту, что висит у него в кабинете, где он с папой римским. Когда мы только познакомились, он приносил мне ее, хотел похвастаться. Я тогда решила, что он больной… — И Маша засмеялась сквозь слезы.

— А в квартире у него ты была? — сердито спросила Лада.

— У него дом за городом, а не квартира, — сказала Маша. — Была, конечно. У меня даже ключи есть, хотя я никогда туда без него не ездила.

— Беспорядок… — пробормотала Александра. — Беспорядок… Кавардак, хаос, свалка, помойка, месиво, бардак…

— Ты чего, Сань? — с тревогой спросила Маша. — Ты о чем?

— Не мешай, — приказала Александра и даже глаза закрыла. — Я пытаюсь придумать, чем можно заменить слово «беспорядок».

"— Что? — шепотом спросила Лада.

— Сейчас, еще раз… Беспорядок, бардак, свалка, помойка, куча, мусор… Ах черт! — Она легла щекой на прохладную поверхность стола. Прямо перед ее носом было Ванькино письмо и пепельница с дымящейся сигаретой.

Что-то ускользало от нее, что-то такое, о чем она уже догадалась, но только никак не могла ухватить это, осознать… Нечто подобное с ней уже было. Совсем недавно в каком-то важном разговоре она точно так же пыталась выловить что-то очень существенное — то ли слово, то ли фразу, царапнувшую сознание, — и ничего у нее не получилось.

А сейчас?

Девицы сидели по обе стороны от нее, не смея дохнуть.

— Беспорядок, — снова забормотала она. — Грязь, мусор, помойка, свалка, бардак… Ах черт!..

Внезапно что-то прояснилось у нее в голове, будто расступился туман, и горная вершина, только что казавшаяся неопределенным, расплывчатым пятном, обозначилась отчетливо и ясно.